«О чем ты?»— Мило удивилась та в ответ.«Я счастлива, претензий к тебе нет.Но мне не терпится красою похваляться,Давай-ка мы с тобой прощаться».Губы девушки, ранее бывшей змеей, снова зашевелились:
«Как знаешь»— Отвечала та и стала удаляться,Да уходя, вдруг грустно молвила себе под нос:«Недолго тебе счастьем наслаждаться»— И ускоряя шаг, ушла за покос.На середину сцены снова вышел поясняющий артист.
— А дело было вот в чем, — сказал он, и изображение на полотне, словно рассыпавшись на десятки составляющих, в мгновение ока собралось в новую, поражающую своей живостью, картину, как и прежде полностью совпадавшую со словами актеров.
— Жил на свете злобный маг,Влюбиться он не мог никак.Красавицы ж над ним смеялись,А иногда так даже издевались,— говорил один из находившихся на подмостках артистов.
— И ненависть взыграла в нем, — подхватывал его слова другой. А на полотне тем временем успело появиться изображение действительно страшной и с виду очень вредной рожи. Соответствующий же гнусавый голос повторяемый движением кривых губ произнес:
«Красы то много, чувств же никаких».— Озлобился тогда колдун на них.И стал пути для мести изыскать,Да план подлейший измышлять,Как же красавиц гордых наказать,— рассказывал зрителям один из артистов.
— И повезло ж однажды колдуну!Нашел у женщин слабину:Желанье увеличить свою красоту.Да стал давить на слабость эту.Он, обратившийся змеей,Подполз к красавице такой,Что кажется: «Чего еще желать?»,И стал ту девицу прельщать.Слова красиво говорил,Да взглядом соблазнял,И в дар принять он умолялТо, что на самом деле отнял,— продолжал рассказ коллеги второй актер.
— Глупышка змейкою стать возжелалаИ красоту бедняжка потеряла.Двое артистов едва успевали озвучивать происходившие на полотне метаморфозы.
— А колдуну то мало: помнит, как его дразнили.«Избавишься тогда лишь от проклятья ты,Когда понравиться безмерно в облике змеиТы девушке сумеешь, и исполнишь те ее мечты,Что так недавно и тебя саму сгубили».Гнусавая реплика колдуна, несмотря на серьезность ее содержания, заставила зрителей улыбнуться, а повествование тем временем продолжалось:
— Но вот и колдуна давно уже не стало,А проклятье действовать не перестало.— Красавицы прекрасней стать мечтают,Друг дружку в змеек превращают,— с поучающе-грустным видом резюмировали актеры этот отрезок спектакля. И изображение колдуна на полотне стало стираться, уступая место картинам уже виденным ранее, а именно деревеньке и ползущей к ней змее.
— Но наша девушка того не зналаИ радостно к деревне подползала.Да вот беда. Кричат все и бегут,Не узнают ее и палкой бьют.На силу змейка хвостик унесла,С трудом осталася она цела,— вернулись актеры к судьбе главной героини спектакля.
— Легла змея под старенький дубок,Оправилась от потрясения чуток,И стала размышлять:«Как так?Почто мне деревенский люд не рад?Того я не пойму никак,Как будто страшный я какой-то гад.Вот шкурка, глазки, зубки, язычок…Ах! Так значит это мне не впрок.На что я внешность променяла?»Все поняла она и зарыдала,— грустно молвил актер со сцены, а его партнер, как ни в чем не бывало, продолжал:
— Рыданьем горю не помочь,К тому же наступила ночь. 
