— Ну, тогда ладно, потом поговорим, давай дело сделаем сперва. Алёша! Ты выйди пока и попроси у сестёр кипяточка полкружечки.
Я вышел.
Прошёл год.
Моя фирма выстояла в бурях экономических разборок. Но я из неё ушёл. Я теперь работаю у Григория Семёновича, среднего сына Семёна и Нины, в качестве руководителя отдела. Тоже коммерческого, конечно, но коллектив практически весь верующий, во все церковные праздники — выходной, а главное — атмосфера на фирме очень доброжелательная. И платит мне Григорий Семёнович существенно больше, чем на прежнем месте.
— Это, — говорит, — вам пособие за многодетность.
А Ирочка моя не работает, сидит с детьми, их у нас пять. Все усыновлённые из Т-го детского дома. Стёпе — пять лет, Леночке — четыре с половиной, Машеньке — три с половиной, Кирюше — два и один месяц, а Юлечке — ровно год. Как мы их усыновляли — отдельная песня, но адвоката Лиду, духовное чадо отца Флавиана, я хотел бы иметь рядом и на Страшном Суде.
Помогает Иришке с этой оравой мать Евлампия, монахиня, духовное чадо отца Флавиана, бывшая воспитательница детского сада. Справляются.
Квартиры наши мы сменяли на съезд, теперь у нас четырёхкомнатная в Митино, пока хватает, дальше — как Бог даст.
Венчал нас с Ириной, конечно, сам Флавиан, в Покровском. Стол под руководством Нины можете себе представить.
В Покровском у нас теперь свой дом. Марфа Андреевна умерла и, не имея родственников, свой дом завещала нам с Ирой, по благословению отца Флавиана. Так что летом моя семья дышит свежим воздухом, и детки причащаются каждое воскресенье.
Ну, вот и всё, наверное.
Да, чуть не забыл!
Я уже дважды чистил большое паникадило перед праздниками!
