Сегодня он восторжествует. Если подойти к жизни Тоби с необычной меркой, не учитывающей ни существование Рэйчел, ни три недели ее отсутствия, ни историю их брака, ни то, что Солли разваливается на куски под маской фальшивой бодрости и мочится в постель по ночам, ни то, что Ханна мрачна и по утрам встает с каждым днем всё позже, ни то, что психологическая травма у детей переходит в психологическое увечье, очень даже может быть, что Тоби вполне справляется с жизнью. Его дети здоровы. Он финансово благополучен. Сегодня его повышают по службе. Он трахает красивую женщину. Он всем покажет.
Вот оно! Пришел его день! Теперь всё будет по-другому. Он вытащил белую рубашку и темно-синий галстук. Он уже бог знает как давно не надевал галстука. Он завязывал галстук, глядя на свое отражение в зеркале в ванной, и думал о Рэйчел.
– Человек может стремиться к росту, но при этом совершенно необязательно отдавать всю свою жизнь на съедение честолюбию, – сказал он зеркалу. – Если ты отличный профессионал, тебе не обязательно быть амбициозным. Успех сам тебя найдет. Видишь? Если ты мастер своего дела, твое мастерство в конце концов вознаграждается. Нужно просто серьезно и добросовестно относиться к своей работе, и тогда достигнешь успеха. Может быть, не с космической скоростью, но достигнешь. Не обязательно подставлять ножку коллегам. Не обязательно пожирать молодых конкурентов. Достаточно без шума, хорошо делать свое дело. Система все еще благоприятствует тем, кто хорошо делает свое дело.
В душу Тоби хлынули гордость и ощущение, что все его муки оправдались. Несколько минут он не хотел, чтобы хоть что-то в его жизни было по-другому. Он ничего не хотел бы изменить. Даже на волосок.
Он разбудил детей, но Ханна не захотела вылезать из постели.
– Пожалуйста, не заставляй меня туда возвращаться, – сказала она из-под одеяла.
– Сегодня мне нельзя опаздывать. У меня сегодня большой день.
– Почему? Потому что твоя пациентка умирает?
– Потому что, ну, я тебе еще не говорил… – Ханна одним глазом выглянула из-под одеяла. – Сегодня меня повысят до заведующего подразделением.
Он смотрел, как Ханна пытается сдержаться, но в конце концов ее лицо расплылось в улыбке:
– Ты будешь самым большим начальником?
– Нет, просто начальником.
За завтраком она сообщила Солли:
– Папу сегодня назначают начальником! Он будет самым большим начальником.
– Просто начальником. Не самым большим. И это хорошо, потому что самый большой начальник никогда не встречается с пациентами. А я по-прежнему смогу лечить пациентов.
Тоби казалось, что сегодня он стал выше ростом.
– У меня опять живот болит, – сказал Солли.
– Сегодня будет длинный день, – сказал Тоби Ханне. – Если ты не хочешь в лагерь, будешь сидеть у меня в комнате для совещаний и не жаловаться.
– Да-а-а! – закричали оба.
Придя в больницу, он посадил детей в комнату для совещаний, которую уже мысленно называл их комнатой, и пошел вместе с клиническими ординаторами делать обходы. Он обошел трех пациентов и при виде каждого думал: «Тебе повезло, что тебя лечу именно я! Компетентность! Опыт! Таков я, ваш Тоби. Ваш доктор, мать его так, Флейшман».
Он сидел за компьютером на посту медсестер и вносил пометки в медицинскую карту больного, когда у него зажужжал телефон. Вот оно. Он отправил своих клинических ординаторов на перерыв, а сам пошел к Бартаку.
– Ты навестил свою пациентку? – спросил Бартак и кивнул подбородком на стул, приглашая садиться.
– Дэвид Купер все еще надеется на чудо.
– Ее мозг мертв. Чуда уже не случилось.
– Да, сэр. Мы думали дать ему еще день, чтобы свыкнуться с этим. И тогда снова поднимем вопрос.
– Семьи, чьи близкие люди дольше находится в подвешенном состоянии, хуже оценивают свой больничный экспириенс. Не забывай об этом. – Бартак сложил руки, опустил их на стол и прищурился: – Я скажу прямо, как есть, потому что легкого способа не существует.
– Да нет, я с ним говорил. И Марко, кажется тоже ему сказал. Ему просто нужно время.
– Нет, я не об этом. Я насчет твоего повышения. – Секунда тянулась бесконечно, и Тоби моргал не в такт. Ему вдруг стало очень холодно. Он слышал, что говорит Бартак, но все слова как-то перемешались: – Человека взяли мы должность на завотделением другого.
Тоби наблюдал, как оно – то, что сейчас прямо перед ним, – обретает реальность. Челюсть у него отвисла.
– Мне, Тоби, жаль очень.
– Как? Кого?
– Хотели свежую стороны мы взяли человека со влить кровь.
– Вы взяли кого-то другого, со стороны, и он теперь будет моим начальником?
– Отделением да, заведующим.
Тоби бросил взгляд в окно. Отсюда был виден парк и дома Ист-Сайда. Он опять забыл позвонить управдому насчет пятна на потолке. Он помотал головой:
– Но я думал, что все уже решено.
– В твоей компетенции никто не сомневается, – говорил в это время Бартак. – Но тем, кто принимал решение, показалось, что ты не уделяешь своей работе достаточно времени.
– Времени? Когда сюда поступила Карен Купер, я проводил тут дни и ночи. Сколько еще времени я должен уделять?
– Скажи, сколько дней отпуска по личным причинам ты взял за последние три недели?
