Рэйчел много чего по этому поводу скажет, но… ну… если Рэйчел хочет, чтобы с ее мнением считались, пускай присутствует и высказывает это мнение, так ведь? Ему даже не разрешали выдавать Моне инструкции. Рэйчел говорила, что два начальника на одного подчиненного – это очень плохая стратегия управления персоналом. Иногда Мона спрашивала, например: «Мне повести Ханну покупать новые туфли в первый день после школы?», и Тоби не знал, что ответить. Он не знал, может быть, Рэйчел уже заказала что-то или хотела сама пойти с Ханной, и не отваживался вызвать на свою голову громы и молнии, которые обрушивались на него за любое проявление инициативы.
– Мона – единственный человек, который принимает меня такой, какая я есть, – сказала однажды Рэйчел. – Всё, что от меня требуется, это платить ей. Мне никогда не приходится оправдываться. И не приходится терпеть от нее хамство.
Он привел детей к себе на работу и посадил в комнату для совещаний. Ханна аж бурлила от злости. Солли чувствовал себя прекрасно. Ему просто не верилось, сколько времени он может возиться с айпадом и смотреть мультики в результате этой нежданной удачи. Но Ханна… Ханна почему-то сердилась на отца. Разве мог он ей сказать, что ее мать, по-видимому, неизвестно где и занята неизвестно чем?
Он направился в кабинет начальника.
– Можно к нему? – спросил Тоби у секретарши, и она махнула рукой, чтобы он проходил.
Он зашел в кабинет, обшитый деревянными панелями, как юридическая библиотека. Полки ломились от залитых в плексиглас наград, начиная с восьмидесятых годов, – за исследования, за вклад в благосостояние общества и заботу о больных. Бартак был заведующий отделением гепатологии, доктор медицины, член Американской коллегии врачей, и так далее, и так далее. Он был хорошим врачом, но в то же время – прирожденным администратором. Он как никто умел пожимать руки, рассыпаться в улыбках и помнить, как зовут чужих жен. Давным-давно, когда Тоби еще был интерном, Бартак учил Тоби и его товарищей, клинических ординаторов, заботиться о больных – так же, как Тоби сейчас учил своих подопечных. Именно поэтому переход Бартака в администраторы так огорчил Тоби. Если ты владеешь этим искусством, если любишь свою работу так сильно, то зачем же хочешь переключиться на другое занятие, ее полную противоположность? А если ты так любишь бумажки и сбор средств на благотворительность, почему было не пойти сразу в финансы, как Сет, и не получать безумные деньги за ту же работу, вместо просто хороших денег, какие платят за медицинские решения, от которых зависит чья-то жизнь?
Когда Тоби вошел, Бартак смотрел сквозь очки в толстой черной оправе на что-то в коричневом конверте. Он был похож на Теда Кеннеди, которого растянули в длину: шесть футов семь дюймов, мускулистый и поджарый, с большой шевелюрой волнистых седых волос и челюстями моржа на морде унылой собаки. Расхаживая по коридорам рядом с шефом, Тоби не мог избавиться от мысли о том, что они относятся к разным биологическим видам: один – Гулливер, а другой – лилипут. На столе у Бартака стояла его фотография со второй женой, Мэгги, и их тремя детьми. Все они были одеты в белые теннисные костюмы. С другой стороны стола стояла фотография Бартака с бывшим президентом США. Тоби сел в кожаное кресло, которое под его тяжестью выпустило воздух.
– Тоби!
– У вас будет минутка?
Бартак отложил бумагу, которую читал.
Тоби огляделся на миг, прежде чем произнести вслух:
– Мне нужно взять день или два по личным причинам.
Бартак сложил ладони, подался вперед и навалился грудью на стол:
– Сейчас не очень удачное время. Муж Карен Купер работает в хедж-фонде, который ежегодно проводит сбор средств в пользу нашего фонда пересадки спинного мозга.
Хедж-фонд, собирающий деньги на пересадку спинного мозга! Тоби подумал, что это все равно как если бы студенческое братство[14] торговало домашней выпечкой в пользу бедных. Люди готовы на всё, чтобы очистить совесть.
– Я знаю. Я бы не просил, если бы не было крайней необходимости.
Бартак помолчал, ожидая объяснений. Всем хочется посмотреть, как Тоби прыгает через кольцо.
– Рэйчел застряла в командировке, – сказал Тоби. – Она должна была вернуться и забрать детей на всю эту неделю, но она не может, и бебиситтера у нас сейчас тоже нет.
Блин, он же уволил Мону. Он подумал, что сейчас его понос прохватит.
Бартак молчал, давая понять, чтобы Тоби рассказывал дальше.
– Я ее уволил. Она вчера позволила моему сыну смотреть порнуху.
Мона. Он уволил Мону.
– Ой-ой-ой. Так ты что, будешь просто сидеть с ними дома? – спросил Бартак.
– Это лучше, чем бросать их в комнате для совещаний. Я смогу отвечать на все телефонные звонки. Филиппа здесь, и мои клинические ординаторы тоже.
