Он шагнул из поезда на длинный полустанок, не замечая ничего вокруг. Пугая вокзальных торговок отсутствующим взглядом на застывшем лице, устремился к ступенькам. Спустился по лестнице с платформы и, чувствуя под ногами присыпанную хвоей пружинистую землю, двинулся между соснами в лес. Должно быть, он сбился с тропинки, так как вскоре обнаружил себя стоящим у ручья и смотрящим на неподвижную весеннюю воду. Рядом кто-то напряженно сопел. Обернувшись, Аркадий увидел неказистого мужичка из деревенских, строгающего большим охотничьим ножом увесистую дубинку. В ногах у селянина виднелась корзина с испачканными землей корешками.
– Посох мастерю, – поймав на себе безучастный взгляд, пояснил мужичок.
Аркаша независимо дернул плечом, проговорив:
– Пожалуйста, мастерите на здоровье. Мне нужно попасть в дачный поселок Кучино. Не подскажете, как туда пройти?
– Подсоби-ка, парень. – Шагнув к Аркаше, мужичок протянул ему палку. – Держи крепче, я сучок спилю.
Селянин с силой уперся в древесину и, поднажав, стесал выпирающий на гладко выструганной поверхности сучок. Широкое лезвие, скользнув по посоху, зацепило Аркашино запястье. Из порезанной руки закапала кровь.
– Вы меня поранили, – разглядывая порез, с недоумением протянул художник.
– А ты промой ранку-то, – сочувствуя, посоветовал незнакомец.
Аркадий склонился над ручьем и стал смывать падающую в воду и расплывающуюся бурыми кругами кровь. И вдруг в мутном круге воды увидел лицо Лидочки. Она шла по ухоженной лужайке к добротному дачному дому, застенчиво улыбаясь невидимому собеседнику.
– Вступление в наше общество потребует от вас, Лида, самоотречения, – вкрадчиво говорил уже где-то слышанный Аркадием мужской голос. – Вы готовы принести себя в ритуальную жертву?
– Это же не по-настоящему? – робко улыбнулась Лидочка, не осмеливаясь взглянуть собеседнику в лицо.
– Ну что вы, Лида, конечно, нет, – благожелательно откликнулся невидимый мужчина. И уточнил: – Вы ведь девственница?
– А это важно?
– Даже не представляете себе как.
Лидочка поднялась по ступеням и вошла в дом. Навстречу ей, пошатываясь, вышла нетрезвая молодая женщина с растрепанной прической. Из одежды на ней были только маленькие шелковые панталоны, а в руке бокал красного вина. Из комнаты доносились мужские и женские голоса, раздавались взрывы хохота и нецензурной брани. С брезгливым любопытством оглядев неофитку, женщина ткнула бокалом в белую Лидочкину кофту с вышитым на воротнике крестом и розой.
– Снимай с себя все, – распорядилась она.
