В море Фридрих был готов отправиться хоть сейчас, но частенько заглядывающий в дом Шварцев веселый говорливый Вильгельм Руст на все вопросы капитана отвечал, что заказов от купцов на перевозку грузов не поступало, но вот-вот что-нибудь должно подвернуться. Пока же Шварцы жили на то, что приносил в дом Виталиус. Время от времени за лекарем-цирюльником присылали занедужившие бедняки из ближайших кварталов, и врач, прихватив свой чемоданчик, отправлялся на вызов, возвращаясь с мелкой монетой в кармане, которую тут же отдавал Катарине, с тем, чтобы женщина сходила на рынок и купила еды на всю семью.
Как-то утром женщина отправилась за покупками, и, вернувшись ближе к полудню, с порога заговорила, опуская тяжелую корзину на земляной пол:
– По всему городу только и разговоров, что о нашествии крыс! Это какое-то безумие!
– А чему удивляться? – Толстяк многозначительно надул щеки, посмотрев на хозяйку. – Люди думают лишь о прибыли, которую получат, запродав зерно по двойной цене. В соседних городах случился неурожай, после зимы жители пухнут от голода, зато гамельнцы собрали много пшеницы, которую и придержали до лучших времен. Амбары ломятся от зерна, так почему бы оголодавшим крысам не поживиться за их счет?
– Фридрих не сказал, куда ушел? – спросила Катарина, окидывая тревожным взглядом пустующее кресло у очага и накрытый одеялом тюфяк, но не находя на привычных местах мужа.
– Сказал. Герр Шварц отправился к купцам, осведомиться насчет заказов. Он хочет сам поговорить со своими постоянными клиентами, не полагаясь на помощника, так что, возможно, скоро у вас появятся деньги, которые ваш муж, хозяйка, ссудит мне на покупку лошади. Впрочем, и у меня наклевывается недурная работенка. Только что приходил старый Аухшвиц, тот, который трудился мясником до той поры, пока не ослеп.
Постукивая перед собой палкой, старик Аухшвиц пришел этим утром к лекарю-цирюльнику с жалобами на боли в горле и лающий кашель, но врача больше заинтересовала мутная пленка на его невидящих глазах.
– Давно это с вами? – внимательно изучая белесые зрачки пациента, поинтересовался Виталиус.
– Чтобы не соврать, на Рождество три года будет, – припоминая, поскреб подбородок слепец.
– Хотите снова видеть?
– Это невозможно, – отмахнулся старик. – Меня смотрел лучший доктор Гамельна герр Штруде, он сказал, мою слепоту нельзя вылечить.
– Десять гульденов за операцию, и вы снова увидите солнце, – пообещал Виталиус.
– Вы беретесь вернуть мне зрение? – недоверчиво уточнил старик.
