О древнем замке в сердце Карпат слагают легенды. Но никто не знает о том, почему деревню в горах называют проклятой дьяволом. Никто из жителей не войдет в поселок с наступлением темноты… Местные жители верят, что на поселке рядом с древним замком лежит проклятие. Древние легенды рассказывают о прекрасной, но кровавой земле. Возле замка хранится зло, а проклятие является таким же реальным, как и странные белые цветы, растущие на дне каньона. Никто никогда не видел таких цветов: мертвых снаружи, но внутри – полных жизни. Вместо любопытства загадка природы внушает ужас. В древние, еще языческие времена девушки вплетали белые цветы в волосы, готовясь к своей свадьбе. С тех пор прошло много веков, и обычай этот внушает ужас. Никто из девушек не осмелится сорвать такой белый цветок, спуститься в каньон. Совершить подобное– означает приговорить себя к неизвестной, но мучительной смерти. Местные жители объясняют это проклятием – но, возможно, существует какое-то другое объяснение? И что на самом деле происходит в деревне? Что скрывает тайна, покрытая ужасом? Действие разворачивается в небольшом туристическом городе посреди гор, с развалинами средневекового замка (превращенного в современный музей). Журналистка одного из крупных телеканалов получает странное письмо. Неизвестный корреспондент пишет о загадочных убийствах и смертях, которые происходят в поселке (известном туристическом центре), о проклятии каньона и предлагает ей заняться этой историей. В письме изложены очень странные факты. Неизвестный автор предлагает заняться расследованием страшных происшествий и начать с загадочного исчезновения директора музея Виктора Алексеева.
© Ирина Лобусова, 2013
© Irina Lobusova, 2013
Max E-Publishing
2252 Keylon Dr.,West Bloomfield, MI 48324
Телефон +1 (248) 366-8311
Факс +1 (775) 542-2405
http://www.maxepublishing.com
http://www.maxepublishing.ru
Max E-Publishing – торговый знак компании Innovation Systems, Inc.
Я лежала на самом краю обрыва. На моих губах был бензин. Я очень долго ощущала его отвратительный горький привкус. Наверное, именно из-за этого мерзкого вкуса я и пришла в себя. Впрочем, я плохо помню, как открыла глаза. Сразу был только вкус. И еще – край обрыва. Щеку ранило острой, похожей на камыши или осоку, травой. Было что-то общее с крапивой, если б не острые, зауженные кверху края, от губ до глазниц распоровшие мою щеку. Сначала я решила, что боль от крапивы – возможно, я коснулась ядовитого растения лицом, но, скорее всего, это было просто моим возвращением к жизни. На острых краях растения оставалась плотная корка засохшей крови. Засохшей крови… Очевидно, здесь я лежала давно. И все-таки… все-таки эта трава не была крапивой! Я совершенно не разбиралась в травах.
Рядом был обрыв. Очень близко, можно было протянуть руку над пропастью. Сильно несло дымом. Справа догорал бок нашего «форда». Теперь это была груда искореженных, черных железных костей, выплескивающих в воздух порции черного дыма. Груда обгоревшего бесполезного металлолома, вспыхнувшая сразу же во время взрыва. Я не знала сколько времени прошло, сколько догорал черный остов. Все, что я могла – только радоваться, что в мою сторону не долетают искры. Я помнила, сколько вылилось бензина. Очевидно, так произошло, когда мы летели в каньон. Острый запах вызывал рвотные позывы. Я совершенно не помнила взрыв.
Взрыв. То, что произошло, могло выглядеть так только со стороны. На самом деле все обстояло иначе. И правда заключается в том, что произошедший взрыв был моим приговором. Я убила человека. И, если я останусь жить, меня обвинят в убийстве. Рассудок четко сформулировал эту мысль. Я воспринимала ее на физическом уровне почти как реальное существо… Я совершила убийство. Сегодня я убила человека. Убила точно так же, как если бы на глазах у толпы выстрелила в него из пистолета или задушила – своими собственными руками. Боль… Сквозь боль хоть как-то можно воспринять эту реальность, заключенную всего в двух словах: выхода нет.
Интересно, сколько мне дадут? Лет пятнадцать? Может, если денег хватит на хорошего адвоката, и десять? Если кто-то вытащит меня отсюда, на «пожизненное» я точно не потяну… Впрочем, возможно, я уже отсюда не выйду. Вернее, не выползу. Скорей всего, меня добьют сразу, и если они так поступят, то, честное слово, я их пойму. Представляю себе суд: психопатка в инвалидном кресле! Да посмотреть на это зрелище сбегутся жители всех стран! «Известная журналистка оказалась убийцей…» – глупые заголовки газет… Наверное, бесплатная реклама имени – не так уж плохо. «Встать, суд идет!» – и я, в инвалидном кресле… тьфу, Господи! Если все это повод для шуток – значит, дела мои совсем плохи. Хуже просто не бывает. Значит, я останусь жить, и мне дадут целых пятнадцать лет…
Запах гари доносился волнами, изредка накрывая с головой плотным облаком невыносимой вони. Боль тоже накатывала приливом – то есть, то ее нет. Каньон. Мертвые цветы. Мои мертвые цветы, которые снились по ночам столько времени! Белые цветы снятся к убийству. К смерти. Теперь я знаю это точно.
Автомобильная катастрофа. Так подумает любой досужий сплетник, если случайно забредет сюда со стороны дороги. Очередное ДТП? Ничего подобного! Самое натуральное убийство! Я никого не хотела убивать, но этого человека… Существуют свидетели. Сколько их было, в той комнате? А сколько было тех комнат? Одна или две? Оленьи рога и столы для бильярда, и еще такая забавная лампа в виде охотничьей винтовки… Они все расскажут… Ни о чем не станут молчать. Кажется, падая, я повредила не только тело. Я повредила рассудок. И это мой рассудок теперь разговаривает обвиняющим вторым голосом, нахально разделяясь на множество голосов… Можно подумать, мне есть до него дело! Я и без этого уже успела себя обвинить. И не только сама себя. Разумеется, в этом списке сразу же прибавятся другие. Другие. Свидетели. Сколько их было? Зачем я разговаривала с ними? Зачем?
