Фату и митенки Максим дозаказывал по каталогу, видимо, заказ приехал, и значит прислать коробку мог только он. Макс в городе со вчерашнего вечера, узнать у Тимура, где Дина выбрала новое платье плевое дело, осталось только заменить коробку при доставке. Вот только для чего? Это вызов, а как еще можно расценить такую подмену? А раз вызов, она его принимает.
— Извините, девочки, я просто очень волнуюсь, поможете мне одеться?
Обе Натальи — и парикмахер, и визажист оказались Натальями — с готовностью закивали, радуясь, что их полоумная невеста пришла в себя и больше не воет на полу в обнимку со свадебным нарядом. Платье слегка подвисало, Дина похудела за эти дни еще больше, ну что поделать, если она на еду смотреть не может. С утра еле заставила себя съесть пару ломтиков сыра с чашкой кофе. Тимур кормил ее чуть ли не насильно, а сама она к еде не притрагивалась.
Пока одна Наталья мудрила с волосами, вторая приступила к макияжу. Динка предложила полностью выпрямить волосы, но Наташа отказалась, у нее было свое видение прически и Дина покорно умолкла. Пусть делает, что хочет, получилось и правда чудесно, волосы спадали каскадами, а шея была открыта, ей самой нравилось, когда волосы были подняты, и Максим так любил ее целовать…
Единственное, Динка чувствовала — тряхни она хорошенько головой, и повылетают все эти натыканные шпильки вместе с закрепленной на макушке фатой, поэтому с прической придется обращаться осторожно. Девушки, конечно, были удивлены отсутствием даже самой завалящей подружки, но Динка обсуждать с ними это не собиралась, а распрашивать они поостереглись, помня, кто тут ходит в женихах.
Динка и не заметила, как она вошла, видимо, ее впустила она из Наташек, Чайковская с любопытством рассматривала ее, а затем подошла и протянула руку:
— Привет, Дина, я Маргарита, можно Марго. Тимур сказал, что ты не стала приглашать подруг и, знаешь, ты меня приятно удивила.
«О! А если бы я тебя за волосы из квартиры вытащила и по лестнице спустила, ты бы еще больше удивилась!».
— Я очень рада, что ты осознаешь, какое место в обществе занимает твой будущий муж, и куда ты скоро войдешь. Конечно, твоему окружению здесь не место, для них вы вполне можете потом устроить семейный ужин, как сказал Тимур.
— Тимур знает лучше, — чужим незнакомым голосом проговорила Динка. Ее вдруг затопила жгучая обида и стыд, словно она правда постеснялась пригласить маму, и бабушку, и подружек, и всю свою студенческую компанию. Она в самом деле чувствовала себя предательницей.
— Вот и хорошо. Но нельзя же бросить тебя одну, не возражаешь, если я буду подружкой невесты?
А что, для того абсурда, который творится вокруг Дины в последнее время, самое то. Для полноты сюжета следовало, чтобы ее к алтарю отвел лично Бетховен, но алтаря в свадебной программе не было, так что придется довольствоваться Марго.
Та вела себя как давняя приятельница Динки, подсказывала Натальям, где подобрать и как лучше подкрасить, и, казалось, искренне восхищалась невестой. Наталья-визажист уже заканчивала красить Дине губы, когда стоявшая у окна Марго отодвинула гардину и воскликнула:
— Приехали.
Динка подошла к окну. Вереница машин, во главе черный лимузин. И ни одного похоронного венка, просто безобразие какое-то…
— Ты не должна обижаться на Максима, Дина, — вдруг сказала Марго, глядя на суетившихся внизу мужчин в костюмах, — он сам по себе жесткий человек, а ты слишком эмоциональная и мягкая, ему нужен достойный соперник, а тебя он подчинил сразу же. Ему стало скучно, он мне сам сказал. Мужчина по натуре охотник, он должен завоевывать, чтобы не потерять интерес, тебя он съел сразу же, не подавившись.
«Значит, съел и не подавился? Рано радуется, мы ему еще организуем остановку желудка». А Марго продолжала:
— Мы решили пожениться, тебе Тимур говорил? Надеюсь, вы приедете на нашу свадьбу.
Если она сейчас предложит дружить семьями, Динка не выдержит, стянет фату и придушит Марго тут же, не сходя с места, и гори она синим пламенем и свадьба, и вообще вся жизнь.
В дверь позвонили, Марго пошла открывать, а Динка отвернулась к окну и пыталась справиться с бьющей все тело дрожью. У нее даже подбородок дрожал, а пальцы вообще тряслись, как припадочные. Она закрыла глаза и стала мысленно вспоминать: «Двенадцать на тринадцать…, двенадцать на четырнадцать…, двенадцать на пятнадцать…» А потом услышала шаги и медленно обернулась.
Тимур расширил глаза и чуть не выронил цветы. Букет белых роз, большой и красивый, и ничего общего с теми вязанками, которые таскал ей Макс. Какая разница, какой длины розы и сколько их, если чувства увядают так же быстро, и тебя потом выбрасывают из жизни, как ненужный, засохший цветок?
