Лора с Алексом неспешно шли по аллее холодного парка. Они миновали женщину, что вывела гулять своего черного «готичного» кота в темной шлейке из мягкой кожи. Кот презрительно глянул на Алекса и пошел дальше со своей хозяйкой. Лора вдруг остановилась и некоторое время, запрокинув голову, смотрела вверх, в грязное небо, в котором летали птицы. На фоне темно-серого неба голые весенние деревья едва заметно покачивались, а их ветки выглядели черными от влаги. Прохожие кутались в большие широкие капюшоны и теплые шерстяные шарфы. Алекс почему-то вспоминал парк в Монпелье, тот самый, по которому гулял еще Нострадамус. Говорят, что именно он раскрыл связь жизни парка с существованием города, в котором этот парк находится.
— Говорят, что в Лондоне разные бабушки всегда выгуливают котов и кошек в кожаных ошейниках, — задумчиво сказал Алекс. — Это правда?
— Слушай, я сто лет не была в Лондоне. Может, там что-то и изменилось за эти годы или это специфические районы, но такого я не видела ни разу… — Лора опустила голову и поправила капюшон.
— Почему-то вспомнилось. Кто-то что-то говорил, и я решил спросить у очевидцев. Или это только во Франции так принято? Да, а что, ты совсем бросила писать рассказы? Этот твой текст про юг — он же прекрасен.
— Это не текст. Я это только сейчас придумала.
— Все равно. У тебя хорошо получается, и мне всегда нравились твои тексты.
— Я знаю, мне уже говорили. И ты говорил. Может быть, и буду еще. — Лора ненадолго замолчала, поправляя выбившуюся из-под капюшона рыжую прядь волос. — У меня времени нет абсолютно, ты же знаешь, не успеваю, блин, ничего. Дом — работа, дом — работа… и в промежутке сон, которого мне не вечно хватает. Еще надо в магазин сходить, еду приготовить, постирать и телек посмотреть, а выходные забиты всякими делами, что за неделю накопились… В общем — часто хочется дурой набитою стать, как в том стишке, про уставшую деловую женщину.
— Что за стишок? — Алекс правда не понял, о чем она говорит. — Почему про уставшую деловую женщину?
Тут Лора стала декламировать по памяти:
— Класс! — засмеялся Алекс. — Аддитивная какая-то поэзия.
— Чего?
— Аддитивность — это такое свойство отдельных объектов, заключающееся в том, что значение величины этих объектов, отвечающее целому объекту, равно сумме значений величин, соответствующих его частям, при любом разбиении объекта на части.
— Да? Сам-то понял, что сказал? — сердито спросила Лора.
— С трудом, если честно. Но тебе, по-моему, не о чем беспокоиться — с лицом и фигурой у тебя все более чем в порядке. — Тут Алекс действительно не кривил душой. Лора была не только красива, элегантна и изящна, но и выглядела сильно моложе своих паспортных двадцати трех, без малого, лет. Правда у нее было два комплекса — по поводу слишком юной внешности и небольшого, как ей почему-то казалось, размера бюста. — А кто автор сего творения? Я хочу знать.
