Итак, между мной и гайлендерами простиралась миля пустой, не загроможденной равнины, и я галопом направился к ним, краем глаза следя за артиллерийской перестрелкой по левую от меня сторону. Но, не проделав и половины пути до гребня, я натолкнулся на пикет горцев, расположившийся у костра в маленькой лощине и поглощающий свой завтрак. И глазам моим предстала не кто иная, как малютка Фанни Дюберли — она восседала у котла в окружении полудюжины ухмыляющихся шотландцев. При виде меня она вскрикнула, замахала руками и отставила котел в сторону. Я спрыгнул с лошади, корчась от боли в животе, и собирался обнять ее, но она схватила меня за руки. Потом началось: Гарри! — Фанни! — Откуда ты взялся?! — ну, и прочая чушь. Фанни смеялась, я же пожирал ее глазами. Она стала еще краше, на мой взгляд: русые волосы, голубые глаза и платье для верховой езды ей очень шло. Мне хотелось ее потискать, но под взглядами этих перемигивающихся гайлендеров я не решился.
По ее словам, они приехали вместе с мужем, Генри, служащим при лорде Раглане, хотя мне он не встречался.
— Сегодня будет большая битва, Гарри? — спрашивает она. — Я так рада, что Генри будет в безопасности, если начнется бой. Глянь-ка, — она указала в направлении высот, — как идут русские. Разве это не волнующее зрелище? Почему наша кавалерия не атакует их, Гарри? Ты собираешься присоединиться к конникам? Ах, надеюсь, ты будешь осторожен! Ты завтракал? Дорогой мой, вид у тебя неважный. Иди сюда, садись и перекуси с нами!
Если от чего мне могло стать хуже, так от такого предложения, но я просто сказал, что не могу терять времени и должен немедленно найти Кэмпбелла. Я пообещал разыскать ее, как только закончится сегодняшнее дело, и посоветовал отправляться сей же час в Балаклаву. Ей-богу, чудно было видеть, как она тут прохлаждается, словно на пикнике, когда русские войска не далее как в миле от нас обтекают редуты и, без сомнения, намереваются идти дальше, едва закончат перестроение.
Сержант гайлендеров сообщил, что Кэмпбелл находится где-то в расположении Тяжелой бригады — плохая новость, ведь это означало, что мне придется войти в зону огня. Но делать было нечего, и я поскакал дальше на север, минуя развернутый строй Легкой бригады. Кавалеристы отдыхали, наблюдая за маневрами Тяжелой. Меня окликнул Джордж Пэджет; он сидел в седле, подвернув под себя ногу и, как обычно, попыхивал чирутой.
— Ты сейчас от Раглана? — кричит он. — И где эта чертова пехота, не знаешь? Если Раглан не почешется, нам здорово всыпят с такой дистанции. Глянь-ка на «тяжелых»: почему Лукан не спешит отвести их на безопасное расстояние?
И впрямь, на мой взгляд, они отступали медленно, держась в тени высот, а русская артиллерия без передышки засыпала их ядрами. Я рискнул подобраться поближе. Стало можно различить Лукана и его штаб, но Кэмпбелла не было видно. В ответ на мой вопрос Моррис из Семнадцатого пояснил, что Кэмпбелл несколько минут назад уехал назад в Балаклаву.
Так, уже лучше — мой путь лежит к позициям гайлендеров, подальше от огня. Впрочем, я почему-то почувствовал себя очень уютно здесь, среди синих доломанов и пик Семнадцатого, знакомого запаха коней и кожи, позвякивающей сбруи и голосов парней, побуждающих своих лошадей не пугаться пальбы. Рядом расположилась батарея конной артиллерии, отвечающая русским, но все пока еще так напоминало парад: чистое поле, мундиры весело блестят на солнце. Мне не хотелось уезжать, но гайлендеры уже перемещались поближе к хребту, тянувшемуся к югу поперек равнины. Я должен как можно быстрее доставить донесение и вернуться обратно в штаб.
Так что я повернулся задом к высотам и, миновав ряды Семнадцатого и «вишневоштанников», был на полпути к стоящим на гребне гайлендерам, когда встретился с группой всадников, спешащих к нашей кавалерии. И оказался это не кто иной, как наш храбрый лорд Кардиган, который вместе со сквайром Броу и шайкой прочих подхалимов, возвращался, надо полагать, к полку, пребывая в лучшем расположении духа после весело проведенной на своей комфортабельной яхте ночки.
Я не встречался лицом к лицу с этим человеком с той стычки в комнате Элспет, и при одной мысли об этом ублюдке внутри у меня все закипало, так что я в упор не желал его видеть. Когда Броу окликнул меня, поинтересовавшись новостями, я натянул поводья, не поворачиваясь в сторону Кардигана, и сказал, что русские обогнули дальний конец высот, и нашим пришлось повернуть коней.
— Ага-а, — говорит Кардиган своим прихлебателям. — Обычная гвупость. Русские идут туда, значит, наша кававерия движется обратно. Ну-ну. Эй, Фвэшмен, что пванирует девать ворд Рагван?
Я продолжал его игнорировать.
— Ладно, сквайр, — говорю я Броу, — мне пора. Недосуг болтать с яхтсменами, знаешь ли. — И поворачиваю коня, оставив их стоять с разинутыми ртами и слыша вслед изумленное «ну-ну».
