Он дунул вперед, размахивая своим арсеналом, но мне было все равно. Я понимал, что не в силах пронести Элспет сто шагов до лодок, но тут мы хотя бы находились вне досягаемости пуль из форта, так что мне оставалось сидеть и дожидаться момента, когда кто-то сможет заняться нами. Сейчас им было явно не до нас – на земле перед палисадом валялись убитые и раненые, и сквозь проделанные в частоколе бреши я видел, как моряки заклепывают пушки, в то время как штурмовая партия продолжает попытки влезть на тридцатифутовую стену форта. «Смоляные куртки» густо карабкались по лестницам, на стене сверкали стальные сполохи кортиков, обороняющиеся отвечали ударами копий и выстрелами.
Перекрывая грохот выстрелов, прозвучало радостное «ура» – большое черно-белое малагасийское знамя рухнуло со стены вместе с перебитым флагштоком, но какой-то ниггер из казематов перехватил его. Вокруг него завязалась схватка, но в этот миг санитары с носилками, тащившие раненых к шлюпкам, заслонили мне картину, и я так и не узнал, чем все закончилось.
До нас с Элспет все еще никому не было дела. Мы находились несколько в стороне от основной линии движения, и хотя группа французских матросов задержалась, чтобы удивленно поглазеть на нас, разъяренный офицер скоро погнал их дальше. Я пытался привести жену в чувство, но она так и лежала без сознания, прижавшись к моей груди. Хлопая ее по щекам, я заметил, что штурмовая партия начинает отступать от форта. Первыми, при поддержке товарищей, ковыляли легкораненые, за ними потянулись остальные, англичане с французами вперемешку; младшие офицеры сыпали командами, заставляя своих людей разобраться по подразделениям. Хаос дополняли толкотня и ругань: британские «смоляные куртки» поносили лягушатников, те не оставались в долгу, жестикулируя и гримасничая.
Я взывал о помощи, но это было все равно что достучаться до глухих. Вдобавок, перекрывая гомон, снова громыхнули корабельные орудия, и над головами засвистели, падая на форт, ядра – наш арьергард уже удалился от него на безопасную дистанцию, отходя в полном порядке и обмениваясь ружейными выстрелами с казематами, которые оказались им не по зубам. Похоже, единственной добычей стал тот самый малагасийский флаг, причем прямо под вражеским огнем, английские и французские матросы едва не сцепились в драке, оспаривая друг у друга обладание этим ценным трофеем. Слышались реплики:
Наконец английский офицер, здоровенный малый с разодранной штаниной и окровавленной повязкой на колене, вытащил знамя из схватки, но его французский коллега, ростом, похоже, не более четырех футов, подпрыгнул и ухватился за древко. Поливая друг друга ругательствами на обоих языках при поддержке хора своих подчиненных, офицеры приближались к нам.
– Оно не должен принадлежать вам! – вопил лягушатник. – Отдать его мне, месье, немедленно!
– Осади назад, вонючий коротышка! – орал в ответ потомок Джона Булля. – Убери свои лапы, или я их тебе оторву!
– Бессовестный английский вор! Оно упасть на мои люди, говорю я! Это добыча Франции!
– Да отстанешь ты, лягушачья мартышка? Пр-тье, да если бы ты со своими трусливыми щеголями воевал так, как ругаешься, мы бы уже давно взяли тот форт! Отстань, кому говорят!
– Ах так, вы не давать мне? – вопит лягушатник, который англичанину и до плеча не доставал. – С меня хватать! Отпустить этот фляг, или я застрелить вас!
– Да отцепись ты, пиявка!
Они едва не затоптали нас – могучий сакс держал флаг над головой, а коротышка-француз прыгал, стараясь ухватить его.
– Если не отстанешь, я тебя на якоре вздерну, салага ты этакая… Б-же правый, да тут женщина! – заметив меня с Элспет на руках, англичанин раскрыл рот от удивления.
Он изумленно глядел на нас, совсем забыв про француза, который, зажмурив глаза, изо всех сил колотил его по груди своими кулачками.
– Если у вас найдется минутка, – говорю, – я был бы очень признателен за помощь: мне нужно донести жену до ваших шлюпок. Мы англичане, были пленниками на этом острове и сумели сбежать.
Мне пришлось повторить рассказ, и только тогда он понял, разразившись градом проклятий, а лягушатник, прекративший боксировать, уставился на нас подозрительным взглядом.
– Что он сказать? – завопил он. – Что он замышлять, этот подлец? Ах, я обязан завладеть фляг… Дьявол, что это? Женщина у наших ног, да?
Я по-французски растолковал ему, кто мы, он вытаращил глаза и снял шляпу.
– Леди? Английская леди? Невероятно! Но леди так красив, для пример, и в состоянии обморок! Ах, маленький бедняжка! Медесен-мажор Нарсежак! Медесен-мажор Нарсежак! Идите сюда, скорее. А вы как сэр: спокойно? – коротышка прямо приплясывал от волнения. – Все сюда, помочь мадам!
