Полицейский: «О. Ладно, езжайте побыстрее».
Тонинью: «Обязательно, сеньор».
— Титу, ты останешься в машине. Я покажу по карте, куда тебе нужно приехать. Мы будем там через несколько часов.
Они проехали мимо ворот причала, у которого стояла яхта Норивала. Ворота, естественно, были закрыты. Охраняли их не один, но три сторожа, двое снаружи, один — внутри. Они о чем-то оживленно болтали. Метров через пятьдесят свернули к тротуару, остановились.
Дождь перестал. Вот-вот в просвет облаков могла показаться луна.
Они вытащили Норивала из кабины и поставили на тротуаре между Тонинью и Орланду.
— Держи, Флетч, — Тонинью передал ему моток толстых ниток, взятый у доны Журемы. — Привяжи левое колено Норивала к правому Орланду, а правое — к моему левому. Понятно? Тогда создастся впечатление, что Норивал идет сам по себе.
Флетч привязал левое колено Норивала к правому Орланду. Они подняли Норивала за палки, и Орланду пошел по кругу, в центре которого стоял Тонинью. Норивал передвигал левую ногу не в такт движениям Орланду.
— Нет, Флетч, так не пойдет. Привяжи потуже. Норивал должен шагать в ногу с Орланду.
Присев на мокром тротуаре, Флетч завязал нитку туже, притянул правое колено Норивала к левому Тонинью.
Где-то в бухте загудел пароходный гудок.
Тонинью с Орланду повели Норивала по тротуару.
— Как мы выглядим, Титу?
— Подними его чуть повыше, Тонинью, — ответил Титу. — С твоей стороны его нога волочится по земле.
Тонинью поднял Норивала повыше.
— Так лучше?
— Отлично. Никто и не скажет, что он мертвый.
— Тогда в путь. Увидимся через несколько часов, Титу. Флетч, ты иди первым, на случай, что нам встретится что-то непредвиденное.
Медленно, босиком, Флетч направился к воротам. Карманы его шорт раздулись от набитых в них крузейро, которые он выиграл в покер.
Шел он, постоянно оглядываясь.
Сияющие абсолютным счастьем глаза, висящие по сторонам руки, плечи, чуть приподнятые вставленными под мышки палками. Таким видел он Норивала, шагающего в ногу между Тонинью и Орланду. Трое близких друзей шли по улице. Веревочная упряжь держала голову Норивала высоко поднятой.
Норивал приближался к воротам.
Титу, в «галакси», поехал в противоположном направлении.
Трое охранников прервали, разговор, повернулись к чечеточникам и Флетчу.
— Boa noite, — поздоровался с ними Флетч.
— Boa noite, — ответили ему с подозрительностью в голосе.
Флетч отступил в сторону.
— А, доктор Пасаринью, — один охранник отбросил сигарету.
Разговор вновь шел на португальском.
Флетч не отрывал взгляда от тяжелых, нависших над головой облаков, надеясь, что луна-таки не успеет осветить сцену у ворот.
Охранник: «Вы собрались сегодня выйти в море?»
Тонинью ответил обычным голосом, даже не пытаясь скрыть движения губ: «Хотим. В Рио слишком много людей. Все съехались на Карнавал. А мне хочется тишины и покоя».
Орланду шагнул вперед, чтобы лица Норивала и Тонинью чуть отвернулись от охранников.
Охранник: «Но ведь прошел сильный дождь. И он может начаться снова».
Тонинью-Норивал: «Зато море успокоится».
Охранник: «Обещали усиление ветра».
Тонинью-Норивал: «Отлично. Только в сильный ветер и можно ходить под парусом».
Второй охранник: «Вы выглядите таким счастливым, доктор Пасаринью».
Тонинью-Норивал: «Я думаю, что встретил свою судьбу».
Охранник: «Тогда понятно».
Тонинью-Норивал: «Да. И едва ли полюблю кого-то еще».
Охранник: «Но если вы отправитесь в море, то пропустите все празднества. И балы. Что за Карнавал без чечеточников?»
Орланду: «Нет, на яхте поплывет один Норивал. Потому что он влюблен. Мы пришли только проводить его в дальнюю дорогу. До берега мы доберемся вплавь. Прыгнем в воду на траверсе Копакабаны».
Второй охранник: «Я, кажется, все понял. Он влюблен… А судя по его нетвердой походке, сейчас ему не следует видеться с дамой его сердца».
Тонинью-Норивал: «Вы, похоже, ухватили самую суть».
Охранник: «Норивал Пасаринью должен поступать так, как считает нужным, в интересах себя и его дамы! — он дал знак третьему охраннику открыть ворота. — Какая предусмотрительность!»
Орланду и Тонинью провели Норивала через ворота. И действительно, Норивал шагал так, словно выпил лишку.
Флетч последовал за ними.
Тонинью-Норивал: «Благодарю! Счастливо оставаться!»
На борту Орланду в мгновение ока снял с парусов чехлы и поднял грот.
Тонинью размотал причальный конец на носу.
Как только грот поймал ветер, Флетч, у руля, освободил кормовой причальный конец.
Норивал радостно улыбался своим друзьям, отправившимся с ним в его последний путь.
Орланду поворачивал парус, а Тонинью прошел на корму и взялся за руль.
— Бухту я знаю. Нам нельзя сталкиваться с другой яхтой, пока на борту у нас покойник.
Флетч сматывал кормовой причальный конец.
— Корабль «Coitus Interruptus»[53] должен выйти на чистую воду, — согласился Флетч.
Из-за облаков выглянула луна, в ее бледном свете лицо Норивала продолжало лучиться счастьем. Но яхта накренилась и он повалился набок.
— Нельзя ему кататься по палубе, — предупредил Тонинью. — Он может свалиться за борт раньше положенного.
