– Знаю. Я знаю, что больше она ничего не говорила, Флетч закинул ногу на ногу, мокасин чуть не слетел на пол. – За исключением того, что назвала мне свои имя и фамилию. Мардж Питерман.
– Отвечая на вопрос?
– Я спросил, жена ли она Питермана.
– Вы видели практически то же, что и Марджори Питерман, мистер Флетчер. Какие мысли возникли у вас в тот миг?
– Я старался понять, что с ним стряслось. Подумал о внутреннем кровотечении. Искал объяснение льющейся изо рта крови.
– То есть об убийстве вы не думали?
– Нет, конечно. Этого сукиного сына снимали на пленку. Выстрела я не слышал. Да мог ли я подумать о том, что кто-то решится всадить нож с спину человека при трех направленных на него включенных камерах?
– Логично, мистер Флетчер. Потому-то мы и сидим сейчас в этом кабинете. Итак, вы никогда не видели Марджори Питерман. А Стивена Питермана вы знали?
– Ага, – Флетч почувствовал, что краснеет. – Вы спрашиваете об этом, потому что я назвал этого сукиного сына сукиным сыном?
– Да, – кивнула Начман. – Из этого следует, что вы составили определенное мнение об убитом, зная его лично.
– Мы действительно встречались.
– Где? Когда? – она улыбнулась. – Вы же большой поклонник конкретики, господин репортер.
– Примерно девять месяцев тому назад он провел три дня – пятницу плюс уик-энд – в моем доме в Италии. В Канья.
– Италии? Вы итальянец?
– Я – гражданин Соединенных Штатов. По возрасту уже могу голосовать.
– Эти шорты вы купили в Италии?
Флетч посмотрел на свои шорты, вытащил руки из карманов.
– В них удобные карманы. Можно носить книги, блокноты, сэндвичи...
– Или нож, – добавила Роз Начман. – В одежде, которую обычно носят киношники, не спрячешь и вульгарной мыслишки. Так вы расскажете мне, почему Питерман навестил вас в Италии?
– Конечно.
– Но сначала скажите, почему у вас в Италии дом? Я хочу сказать, что вы – молодой, пробивающий себе путь репортер, пусть и, осознающий, что краткость – сестра таланта... Канья – на итальянской Ривьере, так?
– У меня завелись лишние деньги.
– Как хорошо родиться богатым.
– Наверное, хорошо, – согласился Флетч. – Мне, правда, не довелось.
Она ждала продолжения, но Флетч предпочел промолчать[91].
– А теперь я хотела бы знать, почему Питерман навестил вас в вашем итальянском дворце.
– Он путешествовал с Мокси Муни. Она участвовала в рекламной компании, проводимой в Европе. И заехала ко мне. На мою маленькую виллу. Он ее сопровождал.
Ее брови приподнялись.
– Да? Так вы и раньше знали Мокси Муни?
– Я знаю ее всю жизнь. Мы вместе учились в школе.
– Ничего себе, никому неизвестный репортер, – Начман покачала головой, – развлекает кинозвезд и их менеджеров в своем итальянском поместье. Обязательно расскажу о вас местным журналистам. У них нет денег даже на то, чтобы ходить в кино два раза в неделю. Наверное, вы лучше их умеете составлять предложения.
– Не делайте этого. Они и так меня не любят.
– Вернемся к тому уик-энду на вашей «маленькой вилле» в Италии. Кто с кем спал?
– Что за нескромный вопрос?
– Тем не менее, отвечать вам придется. Мокси Муни и Стив Питерман сожительствовали?
– Нет.
– Вы, похоже, намерены отвечать только на конкретные вопросы?
– Разумеется.
– Вы и мисс Муни спали вместе?
– Конечно.
– Что значит, «конечно»? Вы с мисс Муни – любовники?
– Время от времени.
– Время от времени, – повторила Роз Начман, уперлась локтем в стол, обхватила пальцами подбородок. Затем тряхнула головой. – Полагаю, без ваших объяснений не обойтись.
– Не знаю, удастся ли мне.
– А вы попробуйте. Вдруг я все и пойму.
– Видите ли, – Флетч уставился в потолок, – когда мы встречаемся с Мокси, мы прикидываемся, что видим друг другу впервые. Притворяемся, что встретились первый раз.
Роз нахмурилась.
– Нет, я не вижу.
– Что ж тут поделаешь.
– Давайте попробуем еще раз.
– Все очень просто, – Флетч подарил потолку еще один взгляд. – Мы знакомы с давних пор. Можно сказать, любим друг друга. Но каждый раз при встрече мы делаем вид, что никогда ранее не встречались. Между прочим, так оно и есть. Мы действительно никогда ранее не встречались. Потому что люди сегодня совсем не те, что были вчера или днем раньше. Перемены в человеке происходят непрерывно. Новые мысли, новые впечатления. Встречая его, нельзя утверждать, что он или она были теми же на прошлой неделе. Это не так. Таковы реалии бытия.
– Понятно, – Роз Начман смерила его взглядом. – А потом вы прыгаете в постель?
– Именно так, – Флетч опустил глаза.
– Если вам хорошо друг с другом, почему вы не живете вместе?
– О, нет, – Флетч бросил взгляд на магнитофон. – Возможно, мы этого не вытерпим. Каждодневного общения.
– Потому что вы оба слишком красивы, – предположила Начман, – Внешне.
– Нет, нет. Вот Мокси – самое прекрасное существо, какое когда-либо ело хрустящий картофель.
– А она-таки его ела?
– Раз или два. Когда могла добраться до него.
– Непохоже, что она когда-нибудь брала его в рот.
– Все гораздо сложнее. Возможно, дело в том, что мы оба играем в одинаковые игры, а потому зрители из нас никудышные.
– Игры, – Начман взяла карандаш, повертела его в руке. – Хотела бы я знать, что все это значит.
