– Питермана любили все. В этом сомнений нет. Из-за чего они сцепились?
– Говорят, из-за женщины.
– Кстати, Коллер говорит, что Питерман и Бакли знакомы. И в их отношениях чувствовалась напряженность.
– Неудивительно. Бакли терял деньги на каком-то проекте, в который втянул его Питерман.
– Много денег?
– Откуда мне знать, что означает для этих людей понятие «много денег»? Я живу в маленьком бунгало в шести милях от побережья.
– Ладно, продолжим. Сегодня утром Коллер сказал, что съемочная площадка могла быть обустроена специальным образом. Дабы в нужный момент брошенный нож угодил в определенную точку. Вы понимаете, что я имею в виду?
– Мы уже думали об этом.
– Собственно, это обычный сценический прием. Сцена сама создает иллюзию. У техники широкие возможности.
– Мы прорабатываем эту версию.
– То обстоятельство, что на пленке ничего не выявилось, подтверждает его гипотезу, не так ли? Тот, кто манипулировал со съемочной площадкой, знал, где расположены камеры.
– Это хорошая гипотеза.
– И Коллер полагает, что сделать это мог только один человек – режиссер. То есть сам Дэн Бакли.
– Вы ничего не заметили?
– В каком смысле?
– Коллеру, похоже, очень хочется, чтобы подозрение пало на Дэна Бакли.
– Наверное, это так. Но, может, он прав.
– Вчера вечером и сегодня утром мы осмотрели каждый сантиметр съемочной площадки.
– Перестаньте, чиф. Что знает полицейский о съемочных площадках. Вы же понимаете, что даже восьмилетний фокусник может задурить голову обычному человеку.
– Поэтому мы вызвали из Нью-Йорка трех дизайнеров.
– Эксперты.
– Много экспертов. Это расследование поставит полицию на грань финансового краха. Да и междугородные звонки в Ки-Уэст заметно увеличивают расходную часть бюджета.
– Значит, к вам приезжают эксперты по просмотру фильмов и эксперты по съемочным площадкам.
– Да.
– И это означает...
– Это означает, что в нашем округе увеличится налог на собственность. Потому что у нас погостила группа богатых киношников, одного из которых убили.
– Если вы затребуете еще и театральных экспертов, придется делать вывод, что убийство совершено знатоком театра.
– Очень хорошо, Флетч. В этом случае, вы наверняка окажетесь ни при чем, поскольку никоим боком не связаны с театром.
В холле Голубого дома поднялся крик.
– Я не убивал Питермана. Вы бы могли прямо спросить об этом.
– Экспертов нам хватит с лихвой, мистер Флетчер. И я, конечно, выслушаю их мнение. Но продолжу поиск простого решения.
– Какого же?
– Если б я знала. Кто-то всадил нож в спину Стива Питермана. Согласна, произошло это при крайне необычных обстоятельствах. Но при этом удар ножа – далеко не редкость.
– Могу я чем-нибудь помочь?
– Да. Я бы хотела, чтобы в следующий раз вы позвонили мне.
Крики в холле усилились.
– Позвонить – не обещаю, но трубку возьму обязательно.
– Приятно было пообщаться с вами. Возможно, я сумею выбраться к вам.
– Почему бы и нет? Остальные-то уже в сборе.
– Я тебя убью!
Через биллиардную Флетч поспешил в холл.
Сай Коллер стоял на лестнице, глядя вниз.
На Джерри Литтлфорда, от которого его отделяло лишь несколько ступенек. Джерри был голый. В правой руке он держал кухонный нож для разделки мяса.
Мышцы его гибкого тела вибрировали от напряжения. Член стоял колом. Кожа блестела от пота. Он напоминал изготовившуюся к прыжку пантеру.
Флетч поневоле залюбовался им.
Коллер поднялся еще на одну ступеньку.
– Что вы со мной делаете? – вкрадчиво спросил Джерри.
– Джерри, ты слишком много работал. Тебе надо отдохнуть.
Сверху, облокотившись на ограждающий площадку второго этажа парапет, за ними наблюдал Джефф Маккензи. У Флетча сложилось впечатление, что у него не глаза, а объективы работающей кинокамеры, снимающей очередной эпизод.
На полу у лестницы лежали красные трусики Джерри.
– Нет, нет, – помотал головой Литтлфорд. – Дело не в этом. Я знаю, что не в этом. Я – черный. Вы все считаете меня черным.
Коллер нервно рассмеялся.
– Джерри, но ты действительно негр.
Вооруженная ножом рука метнулась к белым, толстым ногам Коллера. Тот отпрыгнул на следующую ступеньку. Его лицо тоже блестело от пота.
Миссис Лопес стояла в дверях столовой.
– Он взял мой нож, – пожаловалась она Флетчу.
– Скажи, Сай. Скажи. Назови меня «боем»[111].
– Я никогда не называл тебя «боем». И не собираюсь называть.
Новый выпад Джерри, шаг назад Коллера.
– Ты меня оскорбляешь.
– Я – двадцатисемилетний профессиональный актер! – прокричал Джерри.
– И хороший актер, – подчеркнул Коллер.
– Я – мужчина!
– Джерри, да кто с этим спорит. Если бы ты опустил нож. Отдай его Флетчеру...
– Джерри, – вмешался Флетч, – сегодня негоже угрожать кому-либо ножом. Возникают некоторые ассоциации. Вы понимаете, что я имею в виду?
Джерри круто повернулся к нему.
– Не зови меня «боем».
– Да кто зовет вас «боем»?
– Это мой самый лучший нож, – отметила миссис Лопес.
Сай Коллер рассмеялся.
– Ну, хватит, Джерри. Естественно, никто не будет предлагать тебе роль Робин Гуда из Шервудского леса.
– Меня всегда бьют.
– Только в кино, Джерри, – напомнил ему Коллер. – Ты высоко оплачиваемый профессиональный актер. Дома ты ездишь на «порше». И никто тебя не бьет.
– Черт побери!
