Входная дверь была распахнута. Над улицей висело облако слезоточивого газа. Перед Голубым домом остались лишь сваленные заграждения, которыми полиция хотела остановить заезжую компанию, да один коричневорубашечник, сидевший на тротуаре примерно в той же позе, что и Стелла Литтлфорд, так же схватившись руками за разбитую голову. Тут и там валялись изорванные белые балахоны.
Справа, однако, в некотором отдалении от Голубого дома и слезоточивого газа, продолжалась драка. Мелькали кулаки, к небу возносились проклятья.
Напротив Голубого дома, сухощавый рыбак деловито вспарывал ножом шины автобусов и грузовиков.
Джерри Литтлфорд вбежал в холл в сопровождении двух парней с носилками. Его глаза покраснели от слезоточивого газа.
– Стеллу хватили по голове бутылкой, – пояснил он Флетчу.
К крыльцу Голубого дома подъехала машина «скорой помощи». В холле миссис Лопес приносила Мокси мокрые тряпки, которая та передавала Саю Коллеру, а последний прикладывал к голове Стеллы. Молодые люди, пришедшие с носилками, оборвали этот процесс. На рану наложили сухую марлевую прокладку и закрепили пластырем, Затем они помогли Стелле лечь на носилки.
– Хотите, чтобы я тоже поехал в больницу? – спросил Флетч Джерри Литтлфорда.
– Нет.
– Тогда пусть едет Сай.
– Не надо.
– Как вам угодно, – пожал плечами Флетч. – До скорого.
Джерри последовал за парнями с носилками. Флетч постоял на крыльце, наблюдая, как носилки вкатывают в машину «скорой помощи».
– Смотри под ноги, – предупредил он подошедшую к нему Мокси. – Везде разбитое стекло.
Кто-то разбил на крыльце недопитую бутылку рома. Кроме осколков темнели лужицы вышеуказанного напитка.
От легкого ветерка концентрация слезоточивого газа на Дувэл-стрит быстро падала. Визжащую толпу полиция оттесняла назад, к Голубому дому, с тем, чтобы, как догадался Флетч, затолкать их в автобусы и грузовики, на которых те прибыли. Плакаты демонстрантов порвали, у многих одежда превратилась в лохмотья. Дубинки полиции, однако, работали без устали.
И тут с балкона Голубого дома загремел хорошо поставленный, знакомый всей Америке голос.
– Восемьдесят семь лет тому назад отцы-основатели...
– О, Боже! – ахнула Мокси.
Люди на улице подняли головы. Фредерик Муни! Драка разом прекратилась.
– ...возвестили о появлении нового государства...
– Фредди просто душка, – Флетч потянул Мокси в холл. – Пошли на море.
Они прошли через дверь черного хода. Даже во дворе они слышали, как Муни декламировал «Геттисбергское обращение»[124]. Других звуков с улицы не доносилось.
Мокси заговорила, когда они отплыли от берега на приличное расстояние.
– Полагаю, мне следует задать тебе этот вопрос. Не так давно ты усадил меня в самолет, чтобы пообедать, но приземлились мы достаточно далеко от места преступления, создав впечатление, будто я сбежала от полиции. Теперь, раз уж мы собрались поплавать под парусом, ты намерен вывезти меня из страны?
– Черт, – Флетч шевельнул рулем. – Ты поймала меня за руку. Разгадала мой замысел.
Глаза Мокси наполнял солнечный свет, отраженный от водяной поверхности.
– Я всегда думала, что на Кубе бесподобная природа. До этого они перебросились едва ли десятком слов. Неспешно позавтракали в маленьком ресторанчике. Некоторые из посетителей узнавали Мокси и дружески ей улыбались, но не подходили, уважая ее право на уединение. За завтраком Мокси спросила Флетча, останется ли у Стеллы шрам. Флетч ответил утвердительно, добавив, что Стелла наверняка получила сотрясение мозга, ибо ей в голову угодили не пустой, а наполовину полной бутылкой. По просьбе Флетча хозяйка ресторана приготовила им несколько сэндвичей и вместе с фруктами уложила в картонную коробку. Флетч также купил шесть банок лимонада.
Потом они спустились к берегу, Флетч взял напрокат катамаран, занес на борт еду и питье. Мальчишки стащили катамаран в воду. Флетч помог Мокси подняться на палубу, затем последовал за ней.
Ветер наполнил парус, и катамаран заскользил по водной глади. Вскоре Мокси скинула лифчик-бикини, оставшись в одних трусиках, но уселась в тени паруса.
– Поговори со мной, – обратилась она к Флетчу.
– О чем?
– Скажи что-нибудь приятное.
– Эдит Хоуэлл утверждает, что не говорят только мертвые.
– Если Эдит Хоуэлл вдруг перестанет говорить, умрут все. От изумления.
– Она положила глаз на миллионы твоего отца.
Мокси фыркнула.
– Миллионы пустых бутылок из-под коньяка. Пусть забирает их все, – она легла на бок, опустила пальчики в лазурную воду. – Давай поговорим о другом. Расскажи, как тебе удалось стать таким богатым?
– Ты полагаешь, что я богат?
– Ты же не работаешь. И у тебя прекрасная вилла в Италии.
– Мне представляется, это бестактный вопрос.
– Я знаю, но все равно хочу услышать ответ.
– Это долгая история.
– У нас впереди целый день.
– Рассказать ее невозможно. Тем более, в подробностях.
– Ты сделал что-то противозаконное, Флетч? Ты – преступник?
– Кто, я? Нет. Не думаю.
– Так что все-таки случилось?
