– А теперь идите спать.
Дверь спальни захлопнулась.
Лицо Уолша заливала краска двух цветов. Темнокрасная – отметина от оплеухи, и пунцовая – за ее пределами.
Он не отрывал глаз от лежащих на коленях бумаг.
– Я рад, что загодя прочел тебе лекцию о верности, – наконец, выдавил из себя Уолш.
– Доброе утро, пресс-дамы и пресс-господа, – добродушно пробасил губернатор Кэкстон Уилер, войдя в автобус, в котором ехали журналисты.
– Пресс-мужчины и пресс-женщины, – поправил его мужской голос с заднего сидения.
– Женщины и мужчины, – уточнила женщина, сидевшая рядом с Фредци Эрбатнот.
– Может, труженики пера, – предложил губернатор.
Флетч стоял рядом с ним. В половине седьмого утра Кэкстон Уилер выглядел подтянутым, загорелым, отлично отдохнувшим. Микрофоном, подключенным к системе громкой связи автобуса, он не пользовался.
– Не забудьте фотографов, – вставил Рой Филби, представляющий фототелеграфное агентство. – Мы тоже труженики.
– К тому же пользуетесь всеобщим уважением, – лицо губернатора расплылось в улыбке.
– Вы охватили всех, за исключением Эрбатнот! – воскликнул Джо Холл.
– И всех тварей, больших и малых? – полюбопытствовал губернатор.
– Уж не полагает ли этот мужчина, что имеет дело с животными? Или он пытается баллотироваться на пост егеря?
– А теперь позвольте представить вам вашего коллегу...
– Это вряд ли, – возразила ему Фредерика Эрбатнот.
– ...Ай-эм Флетчер, прошу любить и жаловать.
– Политики могут сказать что угодно[131], – пробурчал Айра Лейпин.
– Мы наняли его, чтобы было кому раздавать вам пресс-релизы, отвечать на все ваши вопросы, не беря за это ни цента, чего бы эти вопросы не касались, и говорить за меня то, что я не могу вымолвить сам, не покраснев.
– Он же преступник, – процедил мужчина со значком «Дейли госпел»[132] на лацкане пиджака.
– Я понимаю, что кое-кому из вас будет недоставать старины Джеймса, – на лице губернатора отразилась печаль. Глядя на его профиль, Флетч отметил, что губернатор слишком уж явно отсчитывает секунды, скорбя об ушедшем соратнике. Затем на его губах вновь заиграла улыбка. – Как вы все знаете, старина Джеймс решил подыскать себе такую работу, где не надо спорить.
– Да, – ввернул Ленсинг Сэйер. – Когда все идут на теннисный корт, Джеймс тоже должен играть в теннис.
– Итак, – шея губернатора покраснела, – я оставляю вам Флетча, – Уолш заранее предупредил Флетча, что тот поедет в автобусе прессы. – Пожалуйста, не съешьте его живьем. На ленч я распоряжусь подать вам что-нибудь повкуснее.
– Эй, губернатор, – прокричал Джо Холл, – что вы можете сказать о вчерашнем заявлении президента по Южной Африке?
Помахав на прощание рукой, Кэкстон Уилер вышел из автобуса.
Флетч взял микрофон. Водитель включил систему громкой связи.
– Доброе утро. Как пресс-секретарь губернатора, я торжественно обещаю никогда не лгать вам. Сегодня, на этом автобусе, мы проследуем через Майами, Новый Орлеан, Даллас, Нью-Йорк и Кеокук, что в штате Айова. Как обычно, в полдень мы полетим на ленч в Сан-Франциско. Меню на сегодня: суп из мидий, жареный фазан и клубничный мусс. А все, сказанное губернатором этим утром, на злобу дня, дышит мудростью и не затерто, как старый шлепанец.
– К тому же пошел снег, – прервала его Фенелла Бейкер, протерев запотевшее стекло.
Тем временем Дорис Уилер садилась в черный седан. Автобусы с прессой и командой губернатора ехали на юго-запад, жена губернатора – на север штата. Предвыборная кампания стремительно накатывала на промежуточный финиш.
– Если у вас есть ко мне вопросы, запишите их на листочке и предложите вашим издателям в качестве загадки.
– Флетч, вы действительно преступник? – спросил Рой Филби.
– Нет, но ежели у кого из вас кончатся деньги, обратитесь ко мне, и я свяжу вас с людьми, которые с радостью ссудят их вам. Под скромные двадцать процентов в день.
– О, так вы работаете и на кредитную компанию?
– Это правда, что вы спасли жизнь Уолшу Уилеру? – спросила Фенелла Бейкер.
– И еще одно, – продолжил Флетч. – Я никогда не буду увиливать от ответа на ваши вопросы.
Он выключил микрофон и положил его в углубление на приборном щитке.
– И каково вам в шкуре противника прессы? – улыбаясь, спросила со своего места Фредерика Эрбатнот.
– Некоторые полагают, что это мое естество.
– Бетси Гинзберг, – представила Фредди свою соседку, миловидную, чуточку полноватую молодую женщину с блестящими глазами.
– У вас потрясающие статьи, – улыбнулся ей Флетч. – Я, правда, не прочел ни строчки, но решил говорить журналистам только приятное.
Бетси рассмеялась. Заревел дизельный двигатель. Шуму от него было, что от самолета на взлете. Автобус плавно тронулся с места.
Фредди подтолкнула Бетси локтем.
– Пересядь. Позволь мне первой вонзить зубы в нового пресс-секретаря.
– Это предлог, а на самом деле ты выгоняешь меня, потому что он такой симпатяга.
Бетси пересела.
– Правда? А я и не заметила.
Флетч плюхнулся в освободившееся кресло.
– Едва ли мне удастся стать добропорядочным членом общества. Для меня это внове.
