– Нет, нет, яичницу не буду, – замахал руками Айра Лейпин. Он и Флетч сидели в кафетерии отеля. – Мой доктор предупреждает – холестерина в крови должно быть как можно меньше. И ветчины не надо. Я забыл, какой вред от ветчины. Но что он есть, можете не сомневаться. И, разумеется, никакого кофе, – Лейпин заказал овсянку, гренок без масла и чай. – Чем вот вреден холестерин? Приводит к образованию маленьких бляшек, которые так и норовят оторваться от стенки сосуда и закупорить сердце.
– А я думал он как-то влияет на сосуды головного мозга.
– Этого я не заметил. С головой у меня полный порядок.
Флетч заказал бифштекс, яичницу, апельсиновый сок и кофе.
– Что же творится с нашей молодежью? – пробурчал Лейпин. – Неужели у вас нет денег, чтобы хоть раз сходить к доктору и более не объедаться за завтраком?
– Меня больше волнует рост населения Земли.
– Это предлагаемый вами способ борьбы с перенаселением? Самоубийство за завтраком?
– Не самоубийство, – поправил его Флетч. – Я лишь хочу не задерживаться на этом свете больше отведенного мне срока.
Айра покивал.
– Оригинальная точка зрения.
– Каждый должен о чем-то тревожиться.
– Эти доктора вгонят нас в могилу. Все для нас плохо. Спиртное. Табак. Кофе. Мясо. Даже яйца. Что может быть безвреднее яйца? Это даже не цыпленок.
– Молоко, сыр, шоколад. Вода. Воздух.
– Они хотят, чтобы мы из материнской утробы прямиком отправлялись в могилу. Никаких внешних воздействий. И это называется у них жизнью.
– Тяжелое дело, – Флетч покачал головой. Официантка принесла чай и кофе. – Сомневаюсь, что нам удастся приспособиться.
– Все это я услышал от самого полезного врача, которого только смог найти. Не человек, полутруп. Толстый, как федеральный бюджет. Дымит, как заводская труба. Пьет, словно у него не один рот, а добрая дюжина. Когда он дышит, в груди у него все клокочет. Я-то думал, что он отнесется ко мне с пониманием. Не будет давить. Как бы не так. Я услышал от него старую песню: «Не делайте того, что делаю я. Делайте то, что я вам говорю». Наверное, придется последовать его советам. Он-то уже купил себе землю на кладбище. А ему только тридцать два.
Официантка принесла завтрак.
– Как вам нравится избирательная кампания? – спросил Айра Лейпин пресс-секретаря кандидата.
– Постоянно преподносит сюрпризы.
– Какие же?
– Кэкстон Уилер умнее, чем я думал. Более честный. Более разумный.
– Ранее вы его не знали?
– Нет.
– Были знакомы с его сыном.
– Да.
– Как вы теперь относитесь к прессе? Теперь вы видите нас со стороны.
– Тертые калачи. Без труда могут раздуть из мухи слона. Возьмите, к примеру, вчерашний случай в школе. Фокусы с монетами, которые показывал губернатор. Событие пустяковое, но раструбили на всю страну.
Айра кивнул.
– Я сообщил об этом в редакцию. О значимости, правда, ничего не сказал. Оставил на их усмотрение.
– То есть, редакторов выпускающего номера...
– Такие-то пустячки зачастую и приобретают решающее значение... – Айра посыпал овсянку сахаром, щедро сдобрил сливками. Положил в чашку три ложки сахара, добавил сливок. Густо намазал гренок джемом. Принялся за еду. – Знаете, вы у нас барашек на закланье. Да, да. Вас бросили на съедение волкам. Мне. Нам. Вы удивлены? Ешьте бифштекс. Бифштекс на завтрак. Вы бы вогнали моего доктора в запой. Впрочем, сделать это не так уж и трудно. Он постоянно балансирует на грани. Мы на таком этапе предвыборной кампании, когда на вашем месте им нужен кто-то из молодых. Которому потом можно дать пинка под зад. Сгодился бы и Джеймс, но он подустал. И трюки его мы знали наперечет. Наскучил он нам. Вы молоды, и, судя по разговорам, мыслите неординарно. Так оно и есть. Плюете на докторов, тревожитесь о перенаселении Земли. С вами нам скучать не придется. Говорят, вы дали Солову пузырек с глазными каплями. Это так?
– Нет.
