Первым в направлении оврага проследовал худой мужчина невысокого роста. За ним – настоящий гигант, с большой головой, большим животом, широкими плечами. Он сердито размахивал руками. Внезапно остановился, повернулся, что-то крикнул и двинулся обратно.
Внезапно рядом с ним возник высокий, гибкий, как тростинка, мужчина, ударил ногой в пах. Затем рукой по правой челюсти. Перекрывая шум дождя, послышался голос Джека: «Может, теперь ты замолчишь!» Он отступил на метр, пригнулся, готовый к драке.
Появился четвертый мужчина, низенький толстячок, подошел к здоровяку вплотную. Флетч догадался, что он разобъясняет непонятливому, что к чему.
Пока толстячок говорил, Джек поспешил к первому мужчине, что стоял у ворот, за которыми начиналось пастбище.
Он перелез через ворота и бросился к холму.
Второй мужчина последовал за ним.
Перелез через ворота и здоровяк.
Толстячок попытался открыть ворота, но в темноте не смог справиться с засовом, а потому с немалыми, надо сказать, усилиями повторил маневр, проделанный остальными.
Фаони, Морено, Лири и Крайгель исчезли на холме, склон которого рассекал овраг.
– Привет, Эйс.
– Это ты, Флетч?
– Да, мадам.
– Олстон только что вошел. – Калифорнию отделял от Теннесси часовой пояс, так что там было на два часа меньше. – Сейчас позову его.
Олстон Чамберс и Флетч подружились еще в армии.
Карьеру Олстон начал прокурором. Когда родились дети, он понял, что государственного жалованья ему не хватает.
Попытался стать адвокатом. Денег заметно прибавилось.
Но ему претило защищать людей, действительно совершивших преступления.
– Одно дело – говорить правду, – разъяснял он Флетчу свою точку зрения, – но совсем другое – искажать ее, разбавлять ложью, дабы посеять сомнение в умах присяжных.
– Тебе это не по душе, так?
– Я ненавижу своих клиентов! Я думаю, что большинство из них следует повесить, утопить, четвертовать. Не хочу я тратить жизнь на ненавистных мне людей, работать на них.
– Многих такое положение вполне устраивает.
– Я кажусь себе косметологом, попавшим в страну уродов.
– Есть же еще бракоразводные процессы, – заметил Флетч. – Я по себе знаю, что адвокаты на них неплохо зарабатывают.
– Я хочу засадить всех своих клиентов за решетку!
– Так и займись тем, чтобы сажать их в тюрьму, – пожал плечами Флетч. – Раньше у тебя это неплохо получалось.
В общем, со временем, не без влияния Флетча и его финансовой поддержки, Олстон Чамберс стал окружным прокурором.
Олстон взял трубку.
– Неужели я не могу прийти домой, снять пиджак, понюхать приготовленное женой жаркое и погладить кошку, прежде чем отвечать на твой звонок?
– Ты припозднился. Должно быть, опять притормозил у окружной тюрьмы. Кто-нибудь из ее обитателей приветствовал тебя, когда ты проезжал мимо? Я знаю, как тебе это нравится.
– Ты что, на заводе?
– Нет. С чего ты взял?
– Откуда такой шум?
– Дождь барабанит по алюминиевой крыше. Ливень. Я говорю с тобой из коптильни.
– Почему? Хочешь рассказать мне похабный анекдот?
– Возможно. – Флетч перенес телефон спутниковой связи из пикапа в коптильню. Частенько он не работал, поскольку ферма находилась в глубокой долине между холмами. Но на этот раз, несмотря на ливень, он его не подвел. Через открытую дверь коптильни Флетч видел и ворота, и забор. Он полагал, что заметит Джека, когда тот вернется к дому. В надежде, что их разговор не будет подслушан полицией, он набрал домашний номер Олстона в Калифорнии.
– Слушай меня внимательно, Олстон.
– Можешь не торопиться. Выкладывай все по очереди. Жена готовит к обеду утку. С маленькими луковицами. Так что поговорить мы успеем.
– Я обзавелся сыном.
Флетчу показалось, что связь прервалась. Он, однако, ошибся.
– Почему бы и нет. Я как-то не думал об этом. Новым сыном или старым?
– Старым.
– Так сколько ему лет?
– Ты помнишь Кристел Фаони?
– Я помню, что ты говорил о ней. Два миллиона лет тому назад.
– Два с половиной.
– Однако романа с этой Кристел, как ее там, у тебя не было. Верно? По-моему, это единственная женщина в твоей жизни, к которой ты не питал ничего романтического.
– Она родила сына и ничего мне не сказала.
– Как же она этого добилась? Просто встала рядом с тобой, а ты на нее дыхнул?
– Мы с ней трахались. Один раз.
– Та самая толстуха?
– Вот-вот.
– Но ты продрался до нужного места?
– Выходит, да.
– Молодец. Помнится, тебе нравились ее склад ума, ее остроты, ее хорошее настроение…
– Наверное, она что-то увидела и во мне.
– Что именно?
– Кто знает?
– Ты хочешь сказать, она хотела, чтобы ты стал отцом ее ребенка? Она тебя использовала?
– Я мог бы устоять.
– Только не ты.
– Я вел себя излишне беззаботно.
– Она проникла в твою постель, воспользовавшись тем, что ты выпил лишнего?
– Она вывалилась из моей ванны. И упала на меня.
– Ага. Эти женщины вечно стараются подмять мужчин под себя.
– А я все гадал, почему столько лет она не давала о себе знать.
– По закону…
– На закон-то мне плевать.
– Для тебя это обычное дело. Где плод греха?
– Здесь.
– Где?
– На ферме.
– Он запер тебя в коптильне в проливной дождь?
– Не совсем.
– И на кого он похож?
– Я его как следует не разглядел. Он такой грязный…
– То есть весь в грязи?
