Флинн передвинул коня на поле f3. На столе, помимо нескольких записок, каждая на отдельном листке бумаги, лежала карта Бостона с красными точками в северной и восточной частях города. Полдюжины красных точек удостоились и синих кружков вокруг них.
Работу Гроувера Коки взял на себя.
— Тебе пора на Гарвард-сквер, — напомнил Флинн Гроуверу. — Арестовывать моих сыновей.
— Я не хочу этого делать, — ответил Гроувер.
— Как только ты подашь рапорт о переводе, я тут же подпишу его. Несколько раз. Большими буквами.
— Я прошу о переводе пять раз в неделю. Шесть, если работаю по субботам.
— Жаль, что все твои просьбы остаются без ответа. Между прочим, а что ты сказал воздушной полиции на летном поле аэродрома Хэнском?
По дороге из Кендолл-Грин они не обменялись ни словом.
— Я сказал им, что вы — инспектор бостонской полиции и они сами могут спросить у вас, что вы тут делаете.
— Они не спросили. Это все, что ты им сказал?
— А что вы там, между прочим, делали?
— Мне привезли хорошего чая. «Папайя минт». За ним и ездил. — Он достал из кармана пакет. — Надо сказать об этом Коки. Сейчас самое время выпить чашечку.
Зазвонил телефон. Флинн снял трубку.
— А вы можете идти, сержант Уилен. Выполняйте свой долг. Попытайтесь кого-нибудь арестовать. Алло! — Последнее уже адресовалось собеседнику Флинна на другом конце провода.
— Флинн?
— Он самый. — Флинн уселся на вращающееся кресло. — Френсис Ксавьер, как сказала бы моя мама.
— Святой боже, ты даже не знаешь, как должно разговаривать по телефону!
— Думаю, что знаю, — ответил Флинн. — Берешься за ту часть телефонного аппарата, что размером поменьше и лежит сверху, один ее конец прикладываешь к уху, второй подносишь ко рту и как можно вежливее произносишь коротенькое словечко вроде «алло». Или я что-то сделал неправильно?
— Ты должен представиться. Кратко.
— То есть сказать: «Инспектор Флинн слушает?»
— Именно!
— Но если вы не знаете, кому звоните, с чего мне раскрывать вам личность того, с кем вы разговариваете? Что вы на это скажете?
— Это Хесс.
— Хесс?
— Фэ-бэ-эр.
— Фэ-бэ-эр?
— Федеральное бюро расследований, черт побери!
— А, фибби. Так бы и сказали.
— Где тебя черти носят весь день?
— Ездил за город. В Бостоне хорошая погода — редкость. Негоже разбрасываться такими подарками судьбы.
— Господи, ты серьезно?
— Мне кажется, что погода уже портится. С востока натягивает очень уж неприятные на вид облака…
— Я звоню не для того, чтобы трепаться о погоде!
— Жаль. Я силен в прогнозах…
— Тебе приказано работать с нами в тесном контакте. Где наш наземный транспорт?
— Дайте подумать. На земле, не так ли?
— В каком отеле ты забронировал нам номера?
— Номера я вам не бронировал, но мой человек сейчас стоит за билетами в Бостонскую оперу. Сегодня там дают вагнеровскую Goterdämmerung,[205] и я подумал, что вам в самый раз…
Вошел Коки, заметил пакет «Папайя минт», взял его и скрылся за дверью.
— Святой боже, вы здесь все как на подбор. Вас не выковырять из местных пабов!
— Скажите мне, как вы решили поступить с «Тремя эл?»
— С кем?
— С Лигой лишних людей, — пояснил Флинн. — Возможно, в их идеях есть рациональное зерно, если, конечно, отбор лишних они предоставят мне.
— Что ты о них знаешь?
— Ходят всякие слухи.
На его столе лежал дневной номер «Стар», открытый на странице с заявлением Лиги.
— По их следу пустили двенадцать человек.
— И как они намерены их выследить?
— Это же рутинная полицейская работа, Флинн! Будут задавать вопросы.
— Ага! Так, значит, это делается. Что ж, флаг им в руки. Есть другие ниточки?
— Нет.
— Это правда?
— В той части, что касается тебя, да.
— А как насчет того парня из Дорчестера, который видел ракету, сбившую самолет?
— Чего только не привидится бостонским пьяницам?!
— То есть допрашивать его смысла нет?
— Разумеется, нет. Флинн, отрывай свою задницу от стула и на всех парусах несись в аэропорт Логан. Ты меня слышишь?
— Вы же просили только содействия, ничего больше.
— О прибытии доложишь мне лично. И поторапливайся. Иначе будешь пенять на себя.
— Пенять, так пенять.
— Ты меня слышал!
— Позвольте доложить, инспектор Френсис Ксавьер.
Флинн кладет трубку на рычаг.
Флинн сидел за столом, читая записки Коки.
«Инсп. — Три человека на взорванном самолете вместе, Эбботт, Бартлетт и Карсон. Эй-би-си. Подозрительно? Американские паспорта».
Флинн смял записку и бросил в мусорную корзину.
«Инсп. — Продюсер спектакля „Гамлет“ в Колониальном театре, Бейрд Хастингс, в армии США служил сапером-взрывником. Между ним и исполнителем главной роли Дэрилом Коновером произошла ссора. Причина неизвестна, но Коновер после спектакля отправился в аэропорт».
— Ура, — пробормотал Флинн. — Сюрпризам несть числа!
