— Да нет, конечно, слышала. Пусть у нас нет телевизора и мы предпочитаем не засорять голову мусором из журналов. Если ты можешь читать Слово Господа, зачем читать что-то еще, говорит Сэнди. — Голова священника поднялась и тут же опустилась: кивок — знак согласия. — Но я знаю, что такие люди существуют. Был вот Говард Хьюз…
— Правильно. Я ищу именно такого человека.
— Родом из Ады?
— Совершенно верно.
— Нет, мистер Флинн. Откуда ему здесь взяться? Все эти деньги, женщины, самолеты… В Аде таких не было и нет. Иначе наша церковь выглядела бы куда лучше, чем сейчас.
— Вы упомянули сына миссис Льюис, который ушел из города и разбогател.
— А, вот вы о ком. Об этой женщине ходит столько историй. Это одна из них. Ее сына я и в глаза не видела.
— Он мог уйти довольно-таки давно. До вашего рождения.
— Да, наверное, так оно и было. Этой миссис Льюис лет под сто, а то и больше.
— Так о ее сыне ничего определенного вы не знаете?
— Определенного? Я даже не знаю, был ли у нее сын. Чего только о ней не наговаривали. Понимаете, живет она одна, со своими свиньями, красит волосы, малюет лицо, выходя во двор, надевает роскошные платья, вот все и болтают, что сын у нее богат, как Крез, и живет в особняке на Парк-авеню, что в Нью-Йорке. А выдумки, сколько их ни повторяй, правдой не становятся.
— Полагаю, что нет, — не стал возражать Флинн.
— Таким способом в маленьком городке выражают жалость, понимаете? Бедная, сумасшедшая старуха. В этом городе ни у кого никогда не было лишнего цента. Кроме, разумеется, Томми Джексона. С чего ваши вопросы о богачах?
— Я думаю, вы должны знать об этом и сказать мужу, когда он начнет что-либо соображать. Я уверен, что все жители Ады, мужчины, женщины, дети, получили точно такие же конверты, что и вы, со ста тысячами долларов в каждом. Наличными.
— Я не могу в это поверить, мистер Флинн.
— Миссис Льюис такой конверт получила.
— Мистер Флинн, во что-то можно поверить, во что-то — нет. Я вот говорила вам о землетрясении…
— Сатана шел по земле, — вырвалось у преподобного Сэнди Фреймена.
Флинн поднялся с пола. Ноги у него затекли.
Мардж Фреймен все держала мужа за руку.
— С вашего позволения, я не пойду вас провожать, мистер Флинн.
— Могу я спросить, что вы собираетесь делать дальше? — спросил Флинн.
— Посижу с ним, пока не подойдет время молитвы.
— А что потом?
— Я же сказала, мы помолимся.
— Миссис Фреймен, вам и вашему мужу нельзя и дальше жить в заброшенном городе. Вы вдвоем провели здесь три месяца. Я по собственному опыту знаю, к чему приводит подобное затворничество.
— С нами Господь, мистер Флинн.
— Да, конечно. Но со времен Эдема, миссис Фреймен, общение с другими людьми почитается за благо. Почему бы вам не перебраться в Биксби или Остин? Вы сможете приглядывать за Адой и оттуда.
— Знаете, мистер Флинн, а ведь это очень хорошая идея.
— Правда?
— Да. И я вам за нее очень признательна.
— Всего лишь идея, миссис Фреймен.
— Мы об этом как-то не думали. Ни разу. Как хорошо, что вы поделились ею с нами. Вы поступили по-христиански. — Флинн уже открыл дверь, чтобы выйти в техасскую жару, когда до него донесся голос Мардж Фреймен: — Если будет на то ваше желание, приезжайте к нам опять, хорошо? Только поскорее!
Многочисленные зрители не отрывали глаз от комика Джимми Сильверстайна, оккупировавшего со своим микрофоном громадную сцену. Даже в половине четвертого утра они хотели, чтобы их развлекали по высшему разряду.
Из Ады Флинн поехал в аэропорт Далласа и полетел в Лас-Вегас. Остановился во «Дворце Цезаря», потом зарегистрировался в «Королевском» казино. Поспал, поел, купил костюм из легкой трани, четыре рубашки, нижнее белье, носки, маленький чемодан, провел в номере несколько часов, изучая материалы, присланные Б. Н., позвонил по питтсбургскому номеру, чтобы задать еще несколько вопросов, вновь поел и поспал.
