Подруга нахмурила хорошенький лобик и сузила глаза:
— Ты думаешь, я поверю, что ты спутала слова отрава и отвар?
— А что, второй раз такая отмазка уже не считается? Эх… Ну тогда считай, что я не за тем выживала, чтобы погибнуть от календулы.
— Здесь нет календулы! Это чай. И, между прочим, главное в нем не только то, какие травы ты добавляешь, а какие чувства ты вкладываешь! Так что замолчи и принимай мои чувства, немедленно!
Целый день Кейко пыталась опоить меня «особыми травами», которые «точно поднимут меня на ноги». Ее страсть к использованию всевозможных растений в медицине сводила меня с ума. И если ее действительно вкусные чаи я пила с удовольствием, то конкретно этот «эликсир силы» попросился обратно из моего организма после первого глотка. Наверное организм опознал горько-кислую и вяжуще-терпкую смесь как первосортный яд и пытался меня спасти. Я была с ним полностью солидарна и всеми правдами и неправдами отказывалась от очередной порции зелья.
На этом споре нас и застал Брендан. Он появился в комнате тихо, даже не знаю, давно ли он стоял в открытых дверях, наблюдая за мной и Кей. Заметив, что я перестала смеяться и смотрю куда-то за ее спину, подруга обернулась. Увидев парня, она сразу вспомнила про то, что на кухне у нее варится куриный бульон.
— Оставлю вас ненадолго. И Брендан, попробуй залить в эту вредину хоть немного чая. — Напутствовала она андабата, а я лишь показала уходящей девушке язык.
Брендан пропустил Кейко, встав в проходе боком, но в комнату так и не проходил.
— Ты нечисть, что ли? — Поинтересовалась я после нескольких мгновений возникшей тишины.
— Это оскорбление или повышение в звании с гнома?
— Это наблюдение. Ты порог только по приглашению переступаешь?
Брендан прошел в комнату.
— Я не был уверен, что ты захочешь меня видеть.
— А я и не хочу тебя видеть. — С лучезарной улыбкой заявила я, желая поиздеваться.
Парень потер щеку, стоя над кроватью и шаря взглядом по стенам. Хм. Вид у него едва ли лучше моего. Под глазами залегли темный мешки, сами глаза чуть красноватые, с сеточкой лопнувших капилляров. Волосы взъерошены больше обычного, мятая одежда. Он откуда вернулся? Он вообще спал?
— Послушай. — Он сел на колени перед кроватью и посмотрел мне в лицо. — Я очень виноват перед тобой. Я…
Жестом я прервала его монолог раскаяния.
— Брендан, успокойся. Ты ни в чем не виноват. Совершенно. Более того, если бы не ты, эта история закончилась бы более плачевно. Так что я тебе признательна. Спасибо, что пришел мне на помощь. Опять.
Брендан снова потер лицо, на этот раз обеими руками, будто стирая с себя наваждение. Он часто так делал, когда пытался привести в порядок мысли в своей голове.
— Зачем ты это говоришь? Мы оба знаем, что…
Я снова перебила парня, ай-яй Эли, какая невежливость!
— Мы оба знаем, что это была моя ошибка. Пойти ночью одной по Мертвому Городу. О чем я вообще думала?
— Но пошла ты туда из-за меня!
— И это тоже была моя ошибка! Я сделала очень глупо, пошла на поводу эмоций, которым точно не должна была поддаваться и не имела на это право, так что, пожалуйста, хватит тыкать меня в это лицом.
— Что значит, не имела права? Эленор. Я должен сказать, я и Катина…
— Черт возьми, Брендан! — Я давно ходила на грани крика и вот, при упоминании этой темы, сорвалась. — Я не хочу слушать о ней, я не хочу слушать о вас и уж тем более не хочу слушать о том, что там между вами происходило! Да, я не имею право на… ревность. — Выплюнула я злополучное слово, вертящееся на языке. — И я не имею право на тебя. Ты друг детства, который спас меня от неизвестной участи, и на том спасибо. А тот поцелуй… Он ничего не значит. Кхм… Точнее, те два поцелуя.
— Эленор, послушай меня, когда ты застала нас в комнате, ты не так поняла мой мотив…
— Оу, вот только избавь меня от этого, ладно? Я прекрасно понимаю мотивы парня, который лежит в постели с голой девушкой. Пардон, с голой девушкой, которая на нем восседает. Сейчас ты что хочешь, чтобы я узнала подробности? Прости, меня это не интересует и не волнует.
Молчание. Я смотрела перед собой, но чувствовала, что взгляд темных ониксовых глаз парня направлен прямо на меня. В такие моменты Брендан казался мне опасным хищником, который внимательно следит за жертвой, выжидая. А его неподвижность — лишь краткий миг, когда животное собирает силы, чтобы перейти на решающий бег и напасть. Отчего я стала так думать о своем друге? Нет, я не боялась его, ничуть. Но чем больше я его узнавала, тем чаще видела в нем это. Будто подтверждая мои мысли, Брендан заговорил. Его голос звучал в пустой комнате приглушенно, хрипло. Как будто слова застревали в горле:
— Все изменилось, Элеонора.
Не сдержавшись, я хмыкнула:
— Серьезно? Все меняется за десять лет? Вот уж не знала. Я же наивно предполагала, что тебя засолили на стадии развития десятилетнего пацана. Но спасибо, что пояснил.
