Наконец, первая суета улеглась. Все уселись за стол. Во главе стола капитан, по правую руку Колин и Брин. Слева Брайан, а затем Дэн. В обычае многих народов придавать ритуальное значение порядку размещения гостей. Брайан был горд, Дэн считал, что так правильно. На противоположной стороне Жаннетта с Леоном, возле них Хуан. Леон требовал рассказов о походе, а участники были не прочь еще раз пережить эти славные события. Много хвалебных слов пришлось и на долю ОТула. Тот смущался, но слушал с явным удовольствием. Похвалу в свою честь Дэн принимал так, словно хвалили кого-то другого. Он был удивительно равнодушен к богатству, славе, не был азартен. Если б не боялся обидеть собравшихся, то просто стал бы дурачиться.
— И как-то в осень, иду с дружком (а так оно и было, они шли с Брайаном), они стоят, они стояли молча в ряд. Их было восемь (ну, побольше, не до счетов тут). Ударил первым я тогда, так было надо. Вот так оно было. Ничего не выдумал. — Так бы он рассказал об этом ночном бое. Но вовремя остановился.
Рэм чуть улыбался, прищурив глаза. Дело не в количестве сверкающих побрякушек, а в том, что ты можешь за них получить. Для голодного нищего единственная монета, на которую он купит кусок черствого хлеба — богатство. Ты сам когда-то вспоминал песню: хэв ю эни маней. Если у тебя есть немного денег, ты уже — богач. Не тебе говорить: Vade retro, Satana (
После ужина капитан предложил О Тулу:
— Вот что я тебе скажу, ты все по разным квартирам живешь, своего дома не имеешь. Если хочешь, можешь жить здесь. Дом большой, места хватит. Дэн и Хуан будут рады такой компании.
Не всякий раз и не всякому матросу известный капитан предлагает жить в своем доме. Да и славные парни рядом. Чего мыкаться по жизни. Брайан согласился.
Как-то пусто в доме Марии. Места она себе не находит. Который день нет Даньки. Круиз у него, а мать изводится.
— Маша, ты успокойся. — Аркадий и сам не может успокоиться, но вида не подает. — Дела у него, задерживается. Обстоятельства так сложились.
— Где его носит! Обстоятельства? Тут и в полицию не позвонишь — бесполезно.
— Ты присядь. Все будет хорошо. — Аркадий пытался усадить Марию на диван.
Мария и сама чувствовала, что не может случиться беды, но успокоиться не могла. В прошлый раз, когда Даню ранили, она ощущала не доброе. Но вдруг на этот раз она просто не почувствовала, пропустила предвестие беды. Она села, Аркадий подошел сзади, обнял за плечи, пытаясь успокоить.
— Он говорил, дня три его не будет. Скоро приедет. — Аркадий Аркадьевич надеялся, что это успокоит жену.
— Да что ж это такое! Я так не могу! — Разумные доводы уже не действовали на Марию.
— Маша, тебе нельзя волноваться. — Тщетно пытался Аркадий ее вразумить.
— Как тут не волноваться! Я с вами с ума сойду. Как вы все меня достали!
На пороге появился Дэн.
— Так, голубок и горлица никогда не ссорятся. Ребенок неожиданно заходит в комнату, а они милуются.
— Даня, где тебя носит?! — Мать готова наброситься на него. Ударить и поцеловать.
— Я же говорил, мы в разведку ходили, — Данька прошел по комнате и опустился на стул. — Три ночи не спали.
— А где отец был, Сашка?! Он куда смотрел?! — Мария была возмущена. Теперь ее гнев нашел подходящую цель.
— Мама, я большой мальчик, да и отец был занят. Вы пока воркуйте здесь, — Даня счел за лучшее дать улечься буре, — а я сварю себе кофе.
