– Неужели? Ты не стираешь, не моешь полы, не вытираешь пыль… – принялась перечислять Тара.
– Ты никогда не просишь меня делать такие вещи!
– Я и не должна тебя просить.
– Ах да, забыл: ты, должно быть, считаешь меня экстрасенсом? Предполагается, что я просто волшебным образом и без твоего ведома узнаю, чего ты хочешь? – вспылил Колин, вскидывая руки вверх.
– Я хочу, чтобы ты хотел заниматься домашними делами.
– С чего бы мне хотеть заниматься домашними делами? – в полном недоумении воскликнул Колин.
– Никто не хочет заниматься домашними делами, Колин, но ты мог бы предложить! – сказала Тара.
– Нет, потому что ты предпочитаешь жаловаться на то, что тебе никто не помогает, но не просишь никого о помощи. Типичный комплекс мученика! Например, попросить Селин свести нас с тем репродуктологом.
– Ха! – рассмеялась она. – И что сделает Селин? Даст нам промокод на двадцатипроцентную скидку на извлечение яйцеклетки? Не смеши меня!
– Она инфлюэнсер, Тара. Мы должны использовать ее влияние! – сказал Колин, пытаясь донести до жены очевидную истину.
– Наличие десяти тысяч подписчиков не делает человека инфлюэнсером!
– Ну, знаешь ли, у Иисуса было всего двенадцать последователей, и он пользовался довольно большим влиянием!
– О, смотрите, кто вдруг стал набожным католиком! – сказала Тара, закатывая глаза.
– Нет ничего постыдного в том, чтобы просить о помощи. Человек – не остров.
– Да? Ну каждая женщина – остров. И мне не нужна никакая помощь от Селин. Эта тема закрыта.
– Знаешь что, Тара? Зеленый – действительно не твой цвет, – сказал Колин.
– Намекаешь, что я РЕВНУЮ? К СЕЛИН? Так вот из-за чего вся эта ссора? Тебя раздражает, что я не
– Ну вот, ты всегда так делаешь. Перестань превращать все в феминистскую лекцию! – вздохнул Колин.
– Трудно удержаться, когда мой муж закатывает истерику из-за того, что я не готовлю его любимые блюда!
– Каждый раз, когда я предлагаю приготовить что-нибудь, ты говоришь «нет».
– Потому что единственное блюдо, которое ты умеешь готовить, – это куриные наггетсы с жареной картошкой!
– Это куриное филе, Тара, как ты прекрасно знаешь! Ты хочешь, чтобы я что-то сделал, но когда я предлагаю это сделать, ты говоришь «нет». Ты как неваляшка, тебя мотает то сюда, то обратно!
– Ты только что назвал меня неваляшкой? – спросила Тара, потрясенная сравнением. – Ну, учитывая, что я зарабатываю больше, чем ты, может быть, тебе стоит встречать меня стейком, когда я прихожу домой? Может быть, если подумать, мне и впрямь нужен муж-домосед?
– Зарплата – это еще не все, Тара. У меня есть инвестиции. Я зарабатываю умом, а не усердием, – сказал Колин, складывая руки на груди.
– Зарабатываешь умом? По-твоему, зарабатывать умом – это целый день болтаться с Рори? Он слишком сильно на тебя влияет. От тебя уже разит токсичной маскулинностью.
– Или, может быть, у твоего пуделя еще остались зубы? Может быть, кто-то вместо соринки в чужом глазу заметит бревно в своем собственном? – сказал он.
– Вот, значит, как, да? Сначала я была неваляшкой, а теперь – бревно? – возмутилась Тара, неверно истолковав его мысль.
– Ты не бревно! Бревно – это тот факт, что мы несчастливы! Я достал два стейка, чтобы мы могли вкусно поужинать вместе! Но ты же на все махнула рукой: на ужин, секс, будущее – на все. Ты вычеркнула это все из наших отношений.
– Я же говорила тебе, что нахожусь на духовном перепутье и пытаюсь примириться со своей судьбой!
– Я больше не позволю тебе отделываться такими вот отговорками. Не позволю выкручиваться, как в прошлый раз, когда ты на подъездной дорожке въехала в зад моей машине и обвинила в этом какую-то планету!
– В последний раз повторяю, Колин: тогда был ретроградный Меркурий, так что я ни при чем…
– Я больше не стану слушать эту чушь! Ты, может, и витаешь в облаках, но кому-то уже пора вернуть тебя на землю!
Микроволновка звякнула, сигнализируя о том, что еда для Колина готова.
– О, смотри-ка! Мой ужин готов. Прекрасный чуть теплый ужин в честь нашего прекрасного чуть теплого брака, – съязвил он, вынимая тарелку из микроволновки.
– Знаешь, мужчине стоит дважды подумать, прежде чем отправлять женщину на кухню. Мы держим там ножи. Кто знает, может быть, моя судьба – стать центральным персонажем документального фильма о реальном преступлении? – сказала Тара, делая победный глоток вина, как будто бой был окончен.
– Я поужинаю в гостиной, чтобы моя токсичная маскулинность случайно тебя не задушила, – самодовольно сказал Колин.
– Отлично! И, раз уж на то пошло, почему бы тебе не поспать сегодня на диване? – раздраженно ответила она.
Выходя из кухни, Колин одарил жену пассивно-агрессивной улыбкой.
