В школе он выучился ездить верхом, потому что это была школа для молодых джентльменов. Он устроился работать ковбоем: пасти скот, тучневший перед продажей. Это была не настоящая ковбойская работа: он всего лишь следил, чтобы скот не разбредался. Однако, его напарники все-таки были ковбоями, он многому от них научился. Через три месяца стадо продали. Он устроился в конюшню и работал там, когда приехал Флинт.
Ветер стонал в соснах. Кеттлмен подбросил веток в костер и снова лег, завернувшись в одеяла. Над ним сгибались ветви деревьев, в костре трещали дрова, и где-то вдалеке прозвучал стук копыт. Угли светились пульсирующим красным светом. Прямо вверху горела одинокая звезда. Кеттлмен находился не более чем в тридцати милях от убежища Флинта в мальпаисе - так мексиканцы называли местность, залитую лавой, покрытую растрескавшимися камнями, где не существует ничего живого.
Неожиданно он проснулся. Каждое чувство обострилось, каждый нерв натянулся. Он услышал далекий крик и ответ - такой близкий, что он выскочил из-под одеял.
- Он не ушел далеко! Обыщите лес!
Кеттлмен быстро натянул сапоги, застегнул на узких бедрах оружейный пояс и надел овчинную куртку. Времени уничтожить следы стоянки у него не оставалось, поэтому он просто растворился в темноте, прихватив ружье.
Хрустнула ветка. На поляну через кусты въехал всадник, за ним другой.
- Черт возьми! Это не его костер. У него не было времени.
- Может, кто-то его ждал?
- Кто бы это ни был, - в голосе второго всадника звучали резкие, властные нотки, - он не имеет права находиться на моей земле. Брось постель в огонь.
Кеттлмен выступил из густой ночной тени с ружьем наготове.
- Одеяла мои.
Не отводя глаз от всадников, он кинул охапку хвороста в костер, который сразу разгорелся.
- А если кто дотронется до моей постели, я вышибу его из седла.
- Что за дьявол? Кто ты? - грубо спросил человек постарше. - Что ты здесь делаешь?
- Не суюсь в чужие дела. И вам не советую.
- Ты на моей земле. Значит, это мои дела. Убирайся отсюда и немедленно!
- Еще чего!
Человек по имени Кеттлмен почувствовал, как внутри него поднимается тяжелая, горькая радость. Итак, он должен умереть. Так к чему умирать в постели, если он может уйти из жизни с оружием в руках. Он их всех обманет и уйдет, как ушел Флинт - в огне перестрелки.
- Если вы утверждаете, что эта земля ваша, вы бессовестно лжете. Эта земля принадлежит железной дороге, до последнего квадратного дюйма. А теперь вдолбите себе в голову: мне наплевать, кто вы такие. Мне здесь нравится. Можете начинать стрелять, и я размажу вас по седлам.
Кеттлмен почувствовал, что противники ошарашены. Он и сам растерялся бы, столкнувшись с таким приступом ярости. То, что он держал их под дулом ружья, добавляло словам вес.
- Ты, приятель, слишком уж быстрый. - Мужчина, который командовал, держался осторожно, сознавая, что может нарваться на крупные неприятности, и чувствуя что-то неразумное в поведении соперника.
- Кто ты?
- Человек, который не любит, когда его будят, а вы тут разорались, словно банда сумасшедших. Если вы на кого-то охотитесь, так будьте потише, потому что тот, кого вы ищите, наверняка услышал этот базар и давно уже спрятался. Вы ведете себя, как пара безмозглых юнцов.
- Ты грубо разговариваешь с незнакомыми людьми.
- Зато вы можете познакомиться вот с этим ружьем.
- У меня внизу двадцать человек. Как насчет них?
- Всего двадцать? А шумят так, словно их восемьдесят. Я могу убрать полдюжины, прежде чем они поймут, с кем связались, а остальные разбегутся, когда узнают, что вас уже нет и платить им за драку никто не будет.
За деревьями раздался голос. - Босс? С вами все в порядке?
- Прикажи ребятам, чтобы занимались своим делом, - произнес Кеттлмен. - А потом займись своим.
Всадник крикнул в сторону. - Хватит, Сэм. Я буду через минуту. Все в порядке.
Он повернулся к Кеттлмену. - Что-то я здесь не понимаю. Что ты здесь делаешь? Чего ты хочешь?
- Ни черта. Ни черта я не хочу.
Всадник спешился и обратился к своему спутнику:
- Бад, ты поезжай и помоги остальным. Встретимся у Белой скалы.
Бад заколебался.
- Здесь все в порядке, Бад. Никогда не лезь к человеку, которому все равно, живой он или мертвый. У него всегда перед тобой преимущество.
Оставшийся мужчина был маленького роста, широкоплечий, с усами и преждевременно поседевшими волосами. Его жесткие, темные глаза тщательно изучали Кеттлмена. Явно озадаченный, он оглядел лагерь, ища что-нибудь, что могло бы подсказать разгадку. Его глаза наткнулись на мощную винтовку.
- Вот это оружие! Хотя, наверное, тяжеловато доставать патроны.
- Я делаю свои.
- Понятно.
- Владелец ранчо - кем он, очевидно, и был - вынул и закурил сигару.
- Человек с такой винтовкой... если он хороший стрелок, смог бы заработать уйму денег.
Кеттлмен устал. До рассвета оставалось совсем немного, а ему требовался отдых. Во всяком случае, разговор о деньгах раздражал его. Он мог купить это ранчо с потрохами, подарить его первому встречному и не почувствовать убытка.
- Меня зовут Наджент. Я - скотовод.
- Хорошо.
