Слюна тигра стекает между ягодицами, по яичкам и вдоль возбужденного члена, мешаясь с моей собственной смазкой. Шершавый горячий язык вновь проникает внутрь меня, на этот раз еще глубже, яростнее, буквально штурмуя и напористо протискиваясь почти на всю длину — а язык у тигров оооочень длинный.
Джин складывает его в трубочку, умудряясь при этом тарахтеть, издавая низкие грудные бархатные нотки. Так усердно вылизывает меня там, проникая в раздразненное отверстие еще глубже и дальше — так, что достает до простаты, заставляет буквально выть от неудовлетворенного желания и бессильно скрести пальцами по полу. Он давит на это чувствительное местечко совершенно неосознанно, слышит мой глухой полувсхлип-полустон и инстинктивно повторяет ласкающие движения своего языка, чтобы слышать эти тихие всхлипывания снова и снова.
Мучает так достаточно долго, пока у меня не начинают дрожать ноги, и это видно по бедрам, по которым, мешаясь, течет тигриная слюна и смазка, вязко капая на пол.
Я даже не заметил, когда и как он успел меня перевернуть на живот и заставить принять коленно-локтевую. Ведь все, о чем я могу думать сейчас — это горячий язык, что откровенно трахает меня, доводя почти до исступления, но не позволяя кончить. Потому что для этого нужно нечто большее, чем язык, пусть даже и такой, как у этого кота.
Мне уже все равно, кто я, где я и что я. Единственное, что я хочу…
Нет, страстно желаю — это большой и горячий член в себе.
И вот, когда я уже почти на грани…
Джин наконец взгромождается на меня сверху, придавливая к полу своим громадным телом, покрывая сверху, как жеребец покрывает кобылу, жарко, страстно, полностью… Некоторое время зверь пытается попасть внутрь меня, горячий и скользкий от смазки, его член прижимается к растянутому входу, и одним махом тяжелая плоть оказывается во мне, заполняя и натягивая до упора, входя до самого основания так, что я чувствую прижавшиеся на миг к моим ягодицам пушистые набухшие яйца тигра. Из груди вырывается громкий вой, в котором не осталось уже ничего человеческого.
Джин издает победный глухой рык и сразу же начинает мощные, яростные толчки, от которых содрогается все мое хрупкое тело, покрытое влажными бисеринками пота. Мускусный запах самца витает в комнате, жаркий аромат звериного секса и яростного, неукротимого первобытного желания.
Тигр не сдерживается и не жалеет, он звереет, рычит, буквально долбит меня, проникая так глубоко, что кажется, если прижать ладонь к животу, то можно ощутить мощные движения его члена внутри. Насилует меня, и мелодия его вибрирующего рычания над ухом сливается в один сплошной хриплый баритон, поражая своими глубокими эротичными вибрирующими нотами.
И я не имею ничего против. Наоборот — стону, скулю и прогибаюсь под ним, еще больше подставляясь, как течная сучка в период гона. И с упоением ощущаю, как твердая плоть двигается внутри, долбя растраханную влажную дырочку. По моим бедрам стекают остатки тигриной слюны, его вязкая смазка, что мешается с моей, капает на пол.
Я некстати вспоминаю, что он может так много часов напролет, особенно в период спаривания, заставив своего партнера просто медленно умирать от множественного оргазма, следующего с точностью до секунды, один за другим.
И я действительно умираю, попадая одновременно и в рай, и в ад.
Потому что это пытка. Настолько сладкая, насколько и невыносимая.
Никогда бы не подумал, что зверь может быть таким человечно жестоким, буквально мучая удовольствием и окончательно сводя с ума.
Телодвижения у тигра гораздо мощнее и жестче, чем у человека, и тут он уже не проявляет свою осторожную, чуткую нежность и деликатность, а неудержимо врезается в меня.
Серия толчков неровная, и это сводит с ума, темп рваный, частота разная — Джин то входит до конца, то торопливо выходит, то заполняет собой лишь до половины, сильно натягивая нежные, без того растянутые до предела стенки входа. Рычит, не переставая, трахая жестко и яростно, как самую настоящую самку, и, забывшись, едва не кусает за шею, но вовремя вспоминает, к счастью, что это смертельно для меня, и поэтому просто яростно скребет когтями по полу, оставляя на металле борозды.
Узкие бедра двигаются, как заведенный поршень, без устали и остановок. Толчок, второй, третий… Десятый… Все сливается в их безостановочную череду. Из-за густого меха не слышно, как сталкиваются его бедра с моей задницей, но налитые семенем тяжелые яички все же влажно шлепаются о мои ягодицы при каждом толчке, казалось бы, подгоняя тигра еще больше.
И я чувствую, как с каждым толчком приближаюсь к такой желанной грани, пока наконец с громким и протяжным стоном не кончаю. Бурно, неистово, выплескиваясь белоснежной спермой, пачкая свой живот и пол под собой.
