– Это хорошо. Пить на рабочем месте – это строго наказуемо. Хоть, как вы говорите, ликер, хоть казенный спирт, – снова чуть надавил экономический баскетболист, поднаторевший за жизнь в словоблудии.
Сколько бы длился этот высоконаучный диспут, неизвестно. Также осталось неизвестным, когда экономический директор института перешел бы к обвинениям Саныча в пьянстве, алкоголизме, самогоноварении, производстве отравляющих газов, а также в библейских смертных и уголовно наказуемых грехах. Но в этом месте институтской постановки басни про волка и козленка из-за книжного шкафа вышел отяжелевший от обжорства рыжий кот, подошел к экономическому директору, мяукнул, задрал хвост и направил струю на его длинный халат. Воздух наполнился мандариново-хвойным запахом.
– Брысь, гаденыш! – экономист от неожиданности затряс ногой и пнул кота.
Тот посмотрел на обидчика, злобно зашипел и пустил вторую струю уже на брюки.
– Это что же за наглость такая! Я тебя, наглец…
Придумать, что сделает с котом, он не успел. Запах мандаринов и хвои направил мышление в другую сторону. Собственно, в ту, из-за которой он тут и появился. Наконец дошло, на чем в этом институте можно заработать. Он нагнулся, поднял кота, взял на руки, прижал. Начал гладить и приговаривать:
– Хорошенький мой. Запахоносец ты мой!
Потом повернулся к Алексею.
– Алексей Александрович, давно вам пора внедрять разработки в жизнь. Передавать, так сказать, в массы. Вот хотя бы эти кошачьи ароматизаторы. У нас же при институте специально для таких целей организована ветеринарная клиника. Внедряйте, убедительно предлагаю.
– Я подумаю, – сухо ответил Алексей.
– Подумайте, подумайте. Но не тяните. А то с нас тоже спрашивают за отсутствие внедрения. Понимаете, постоянно упрекают, что хлеб зря едим. Деньги бюджетные на ветер пускаем, – замдиректора показал пальцем на кота, хихикнул и сбросил его на пол, – а ведь и вправду, на ветер. Так что вы не тяните.
Экономист удалился, не услышав согласной фразы Саныча про то, что правильно упрекают, что хлеб зря едят и бюджетные деньги на ветер пускают.
Естественно, отдавать свои разработки Алексей никому не собирался, однако хватке и напору бывшего баскетболиста удивился и решил, что надо бы про того побольше узнать. Кто за этим спортсменом стоит, и для чего сюда поставили.
Саныч начал было обдумывать план на завтрашний день, но размышления прервала Татьяна:
– Алексей, вы что, в таком виде в оперу пойдете?
– В какую оперу?
– Здрасте! Геннадий почти неделю назад раздобыл билеты на «Севильского цирюльника». Так сказать, в виде взятки за ароматизацию кота. Начало в семь вечера. Сегодня, – Татьяна вошла в его закуток. На ней был эффектный брючный костюм. Высокие каблуки делали и без того стройную фигуру фантастически красивой.
Алексей загляделся. Обычный, примелькавшийся образ девочки-аспирантки в белом халате исчез. Возникла принцесса.
– Синдерелла! – пробормотал он первое пришедшее в голову.
Брови принцессы удивленно приподнялись, лицо засветилось от улыбки.
– А я думала, что только у нас в школе ставили про Золушку спектакль на английском.
Саныч тоже улыбнулся.
– У нас два года подряд ставили. Я был первый раз пажом, а во второй – принцем.
– А я три года подряд принцессой.
Саныч сразу не нашелся, что ответить, но вдруг в мгновение увидел свое счастье. Свою судьбу. Свою принцессу. Слова стало не надо подбирать, они сами возникли:
– А вы, Танечка, и есть принцесса.
Аспирантка смутилась.
– А ты, Леша, с чего это вдруг перешел на вы?
Алексей покраснел, потом улыбнулся и произнес то, что, как ему еще совсем недавно казалось, никогда и никому не смог бы сказать:
– Наверное, в вас, Танечка, влюбился.
Татьяна подошла ближе, от нее пахнуло неведомыми Алексею умопомрачительными духами.
– А хочешь, мы коту такой запах сделаем? – не нашел ничего умнее брякнуть он.
– Нет, не хочу, – Татьяна рассмеялась. Поняла смущение своего кумира. Осознала, должно быть впервые, всерьез свою красоту, очарование, – ни в коем случае не хочу. Хочу, чтобы мы не опоздали в оперу.
Парадный костюм Алексея висел в одном из отсеков огромного шкафа. Так посоветовал когда-то Академик. Чтобы под рукой был на случай внепланового приема какой-нибудь делегации или приезда высокого начальства. Татьяна, как и все в лаборатории, это знала, потому, чтобы не смущать завлаба, вышла из его закутка. Через пару минут они отправились в «Геликон-оперу».
Алексей заказал такси. Пока ждали машину, поговорил с матерью – сказал, чтобы не беспокоилась.
От Охотного ряда, поняв, что времени до начала спектакля полно, а такси наверняка застрянет в пробках, решили прогуляться по вечерним улицам.
