Гусси несколько минут практиковалась, и смогла назвать переделанный пляж, песок и дом.
– У тебя неплохо получается, – отметила Анна.
– Правила клуба довольно просты, – сказал Стюарт. – Не показывай секретное рукопожатие никому, кто не состоит в клубе, не учи никого секретному языку и… – он замолк на мгновение. – Не говори никому, что Флоренс умерла.
– Надо говорить, что она жива? – спросила Гусси.
Стюарт обернулся к Анне, и та покачала головой.
– Нет, можешь просто перевести тему. Или ничего не говорить. – Стюарт посмотрел на банки с ирисками. – Подожди-ка секунду.
Он схватил пригоршню ирисок, сложил в бумажный пакет и отнес на кассу, чтобы их взвесили. Когда он вернулся с конфетами, то выдал каждому по одной и велел снять вощеную обертку.
– Это очень важная часть церемонии инициации, – сказал он, пытаясь сохранять серьезное лицо. – Все мы трое должны положить ириску в рот и повторить за мной.
Пока Гусси разворачивала конфету, Анна прошептала ему «спасибо» через ее голову.
Он пожал плечами, будто говоря, что ему это ничего не стоило.
– Ты тоже разворачивай.
Когда они избавились от оберток и положили мягкие конфеты в рот, Стюарт очень быстро проговорил единственную считалку, которая пришла на ум:
– Один на горе, два на радость, три на подарок, четыре на гадость, пять на мальчишек, шесть на девчат, семь на секрет, о котором смолчат, – и девчонки повторили, смеясь над тем, как глупо это прозвучало из их уст.
Несколько минут они в тишине жевали липкое угощение.
Гусси пыталась спросить что-то у Стюарта, но он только на третий раз смог разобрать ее слова:
– Нам надо пригласить в клуб папу и бабушку с дедушкой?
Стюарт сглотнул и прочистил горло.
– Они уже полноправные члены. Если хочешь, просто для вежливости, то можешь предложить им конфеты.
– Но для мамы мы проведем инициацию?
Стюарт попытался представить сценарий, в котором Фанни родит ребенка, узнает о смерти сестры и, оправившись от обоих потрясений, сядет на корточки в «Конфетной компании Джеймса», чтобы набить рот ирисками.
– Конечно, после того как родится ребенок и ей расскажут про Флоренс, – сказал Стюарт, ища понимание на лице Гусси. Казалось, он его нашел. Анна погладила ее по голове.
– Готовы идти? – спросил их обеих Стюарт.
– Стойте! – воскликнула Гусси, когда они начали двигаться к выходу. – Какое у нас название?
– Название?
– Название нашего клуба, – пояснила Гусси. – У всех тайных клубов есть название.
– Разрази меня гром, ты права, – сказал Стюарт, шлепая основанием ладони по лбу. – Анна, почему мы не сообщили ей название нашего клуба? – Он пытался тянуть время, и Анна без подсказок поняла это, в отличие от решившей проигнорировать его действия Гусси.
– Не знаю, как мы могли забыть, – протянула Анна с извиняющейся улыбкой, но без подсказок.
Перед глазами вспыхнули образы: Флоренс заправляет волосы под красную купальную шапочку, Флоренс ныряет в воду с борта спасательной лодки, Флоренс делает заметки в записной книжке с голубой обложкой. Название пришло само.
– Мы называемся «Общество «Флоренс Адлер плавает вечно».
Стюарту было непросто вытащить руку из потной ладошки Гусси, но без четверти десять он посмотрел на часы, извинился перед ней, Анной и Эстер, пообещал связаться с Джозефом, едва только получит весточку от Билла Берджесса, и направился к пляжной палатке на Кентукки-авеню.
Он удалился всего лишь на квартал, когда услышал, как кто-то зовет его по имени, и, обернувшись, увидел, что к нему бежит Анна.
Она догнала его совсем запыхавшейся.
– Я хотела попросить тебя кое о чем, – сказала она, когда дыхание вернулось в норму. – Об одолжении.
– Конечно.
Она выпрямилась, теребя застежку на маленькой сумочке, которую носила под мышкой, но теперь щитом выставила перед собой.
– Я не умею плавать, – сказала она таким тихим голосом, что он не был уверен, правильно ли ее расслышал.
– Что, прости?
Она прочистила горло.
– Я не умею плавать.
На самом деле это было неудивительно. Многие девушки не умели плавать. Вернее, почти каждая встреченная им девушка плавать не умела – не по-настоящему.
– Ты не плавала в Берлине?
Она покачала головой.
– Никогда.
Над головой прокричала чайка, и они оба обернулись посмотреть, как она взмывает над головой художника, который работал над полноразмерным портретом Нептуна из песка, и летит к океану. Стюарт подумал, что жить в Атлантик-Сити было бы довольно страшно, выступай океан одной только угрозой.
– Ты хочешь научиться?
– Я надеялась, что ты сможешь научить меня, – сказал она. – Если тебе не трудно.
– Совсем не трудно. У меня ты быстро возьмешь кубок показательного заплыва.
Она коротко засмеялась:
– Золотые медали мне не нужны. Я просто хотела бы знать, как спасти свою жизнь.
– Ты опоздал, – сказал Роберт, когда Стюарт воткнул в песок спасательный поплавок, забросил ему наверх свои вещи и запрыгнул на широкое деревянное сиденье спасательной вышки.
– Знаю, – сказал он, доставая из кармана свисток на длинном шнурке и вешая его на шею. – Как волны?
– Нормально. Я слежу за той отбойной волной. Уже предупредил с полдюжины пловцов держаться от нее подальше.
