– Фанни, ты слышишь меня? – повторил доктор Розенталь. Его голос доносился издалека – и одновременно отдавал криком. Почему он кричал?
Она хотела кивнуть, но было слишком тяжело.
– Хелен, закрой шторы. Нам нужна темнота.
Фанни услышала тяжелый шорох отсекающих солнце штор.
Доктор Розенталь положил руку ей на спину, чтобы поддержать ее.
– Ты должна дышать, Фанни. Понимаешь? – сказал он.
Она не могла.
– Ты узнала плохие новости?
Она попыталась кивнуть, попыталась говорить.
– Моя сестра.
Он передвинул ладонь к ее плечу, крепко сжал его и прошептал:
– Я знаю.
– Она, она, она уехала во Францию, даже не попрощавшись.
Доктор Розенталь убрал руку с плеча Фанни.
– Ясно, – произнес он, отвлекаясь на измерение ее пульса и давления. Наконец, он сел на постель рядом с ней. – Фанни, ваши показатели очень высокие. Возможно, мне стоит вызвать роды прямо сейчас.
Угроза вернула Фанни в сознание.
– Слишком рано.
– В таком случае слушай меня. Мне плевать, плавай твоя сестра хоть вокруг полуострова Сомали, и с этого момента тебе тоже плевать. Твоя единственная забота – ребенок, и как выносить его до положенного срока. Ты понимаешь?
Фанни в ответ не могла выдавить ни слова.
– Ты понимаешь? – повторил доктор Розенталь.
Она яростно кивнула.
Он убрал лишние подушки из-под ее спины и велел ей лечь, а затем, видимо устыдившись своей резкости, добавил «пожалуйста». Пока она следовала указаниям, он начеркал что-то на маленьком кусочке бумаги и передал сестре.
– Принесете? – тихо спросил он. – Сто миллиграммов.
Когда Фанни устроилась на спине, уставившись в темный потолок, он снова заговорил.
– Вот мои указания: никакого солнечного света и не вставать с постели. Хелен даст вам кое-что, что поможет расслабиться, и мы посмотрим, сможете ли вы сами понизить давление.
– А если не смогу?
– Думаю, сможете.
Сестра вернулась в комнату с маленьким подносом. Она поставила его на столик возле кровати и спросила, получится ли у Фанни лечь на бок.
Фанни повернулась и мгновением позже почувствовала укол иглы. Сестра нажала на поршень, и Фанни представила, как содержимое шприца разливается по ее телу, окружает ребенка, касается всех ее заброшенных частей. Ребенок толкнулся. «Я с тобой», – подумала Фанни, хотя никогда еще не чувствовала себя такой одинокой.
В день, когда его младшая дочь должна была бы отплыть во Францию, Джозеф был слишком рассеян, чтобы чем-то заниматься.
– Миссис Саймонс, у нас все еще лежит где-то бинокль? – крикнул он из своего кабинета, разыскивая ключи по всему столу.
Джозеф завернул за угол здания и готовился выехать на Медитрэйнен-авеню, когда заметил направляющегося к нему мужчину в легком хлопчатобумажном костюме. Мужчина почти достиг машины, прежде чем Джозеф узнал в нем Стюарта. Он опустил окно и позвал его.
Стюарт казался обрадованным встрече и подошел, чтобы поговорить через открытое окно.
– Приятно видеть вас, мистер Адлер.
– Никаких купальных костюмов?
– Выходной, – объяснил он. – Я подумал, раз собираюсь навестить вас, стоит надеть настоящую одежду.
Джозефу всегда нравилось его чувство юмора.
– С тобой связался тренер? – спросил Джозеф.
– Да, – сказал он, доставая из кармана конверт. – Поэтому я и шел к вам. Берджесс вложил чек на весь депозит.
Стюарт передал Джозефу конверт авиапочты, и Джозеф принял его, изучая обратный адрес, французские марки, почтовый штамп Кале.
– Он пишет, что очень сожалеет о случившемся.
– Очень по-доброму с его стороны.
– Он известен своей неуступчивостью, так что я немного удивился тому, как легко он расстался с деньгами.
– Чем ты занят этим утром? – спросил Джозеф.
– Только визитом к вам.
– Хочешь проехаться? Я могу вернуть тебя в Атлантик-Сити ко второй половине дня.
На лице Стюарта отразилось удивление.
– Можно, – сказал он.
Джозеф похлопал по наружной части двери.
– Тогда забирайся.
Стюарт поспешил обойти машину и забраться на пассажирское сиденье.
– Куда направляемся? – спросил он, когда закрыл дверь.
– В Нагорье.
Стюарт кивнул, будто все сразу понял. Затем, через несколько длинных секунд, он спросил:
– Почему туда?
– Увидишь.
Джозеф пересек Торофейр, потом болото, а затем поехал вдоль побережья.
– Ты когда-либо был там? – спросил он Стюарта, когда они выехали на шоссе и автомобиль начал набирать скорость.
– Однажды, в Хайлендс-Бич, на соревнованиях спасателей.
Джозеф не знал, ездила ли с ним Флоренс. Прошлым летом, вернувшись из колледжа, она почти не бывала в квартире. За ней тяжело было уследить – так много времени она провела, готовясь к заплыву вокруг острова Абсекон.
– Флоренс была с тобой? – поинтересовался он.
Стюарт отрицательно покачал головой.
– Это было три лета назад.
На это Джозефу было нечего ответить, он едва помнил, что они делали тремя годами ранее.
Они замолчали, слушая свист проносящегося мимо и бьющего в барабанные перепонки ветра. За окном исчезали прибрежные равнины Нью-Джерси. Джозеф не видел океана, пока в семнадцать не взошел на борт парохода «Франкфурт» в Бремене. Теперь же он не мог представить себе жизни в месте, откуда не будет видно моря.
