Пройдя через вестибюль, поздние гости направились к лестнице, ведущей на второй этаж дворца. Никакой стражи поблизости не было видно, что заставило капитана Рэда достать из-под сутаны пистолет и замахнуться.
В тот самый момент, когда он уже готов был нанести удар по голове начальника караула, тот неожиданно обернулся и с радостной улыбкой произнес:
– Его превосходительство сеньор Гвиччардини будет несказанно рад видеть вас. После того, как он потерял вас в море, все были уверены, что вас не удастся отыскать. Но я вижу, что с вами все хорошо.
Капитан Рэд едва не выдал себя, и только невероятное проворство позволило ему вовремя спрятать за спиной пистолет. Он сделал вид, будто у него неожиданно зачесалась спина.
Начальник караула, к счастью, ничего не заметил и зашагал вверх по лестнице.
То же самое повторилось через несколько шагов.
Капитан Рэд снова вознамерился оглушить начальника караула, но тот, повернувшись к Фьоре в полоборота, произнес:
– Мы все молились за вас, сеньора. И, как видно, пресвятая дева Мария услышала наши молитвы. Да святится имя ее.
Так, без происшествий, они поднялись на второй этаж, где возле огромных дверей, которые вели в опочивальню посла-губернатора сидел на стуле гофмейстер, преклонных лет мужчина в вышитом камзоле и туфлях с серебряными пряжками. Его высокий жезл был прислонен к стене, а сам гофмейстер потрясал тишину громким храпом.
Начальник караула хотел было разбудить старика, но не успел он положить руку ему на плечо, как капитан Рэд отвел офицера в сторону.
– Тс-с,– прошептал он, приложив палец к губам.– Не нужно будить.
Не прибегая к особым объяснениям, капитан Рэд открыл дверь и пропустил туда Фьору, Бамако в костюме служанки и Лягушонка. За ними последовали немало удивленный начальник караула и капитан Рэд.
Однако, это была еще не опочивальня, а промежуточная комната, где обычно дожидаются гости, которым обычно назначена аудиенция.
Капитан Рэд осторожно закрыл за собой дверь и, стоя спиной к начальнику караула, достал из-под сутаны пистолет.
И снова одноногому пирату не повезло. На сей раз его подвел деревянный протез, который скользнул по начищенному до блеска мрамору. Старый пират поскользнулся, потерял равновесие и, нелепо взмахнув руками, грохнулся на мраморный пол.
Пистолет, который он держал в левой руке, вылетел и с грохотом покатился по полу.
– Чертовы именины! – грубо выругался капитан Рэд.
Начальник караула, безмятежно шествовавший к дверям в опочивальню посла-губернатора, услышав шум и ругань за спиной, в изумлении обернулся.
– Что такое? – произнес он, наклоняясь с фонарем в руке над святым отцом, который изрекал такие богохульные слова.
Увидев деревянный протез на ноге и пистолет, офицер-венецианец уже собирался поднять тревогу, но Лягушонок вовремя толкнул его сзади, и начальник караула упал прямо на грудь одноногого пирата.
Капитан Рэд схватил офицера за горло, свалил на пол и принялся душить. Начальник караула безуспешно пытался освободиться из стальных пальцев старого морского волка. Он захрипел, глаза его выкатились из орбит, ноги задергались.
Фьора едва не закричала от ужаса, но Лягушонок успел вовремя закрыть ей рот.
– Тише, так надо,– прошептал он.
Венецианец дергал руками и ногами, пытаясь вырваться, но пальцы капитана Рэда все сильнее сжимались на его горле.
Старик-гофмейстер, мирно дремавший за дверью, не слышал ничего, кроме собственного храпа.
Когда человек находится на пороге смерти, силы его утраиваются, и он способен совершить даже невозможное. Начальник караула в предсмертной агонии смог оттолкнуть от себя капитана Рэда, но на помощь старому пирату тут же пришел Бамако, обряженный в костюм служанки. Он кинулся на хрипевшего и кашлявшего венецианца, не давая ему подняться. А тем временем капитан Рэд снова сдавил его горло руками.
На сей раз все закончилось гладко: через минуту обмякшее тело неподвижно лежало на полу.
Бамако помог подняться с мраморного пола капитану Рэду и подхватил упавший фонарь.
Старый пират с пистолетом в руке подошел к двери опочивальни и, приложив к ней ухо, прислушался.
За дверью было тихо. Очевидно, посол-губернатор уже спал.
– Иди первой,– негромко сказал капитан Рэд, обращаясь к Фьоре.
Она осторожно толкнула вперед дверь и шагнула в опочивальню.
Это была огромная комната, богато украшенная зеленью, картинами и скульптурами. На полу лежал огромный толстый ковер с вытканным на нем гербом города Венеции.
Посреди комнаты стояла огромная постель, в которой мирно спал сеньор Гвиччардини. Его голова в ночном колпаке покоилась на пышных подушках, руки лежали поверх одеяла.
Он спал так крепко, что не слышал, как в опочивальню вошли четверо.
Первым к изголовью направился капитан Рэд, а за ним – Фьора.
– Подождите,– сказала она одноногому пирату.– Позвольте мне разбудить сеньора Гвиччардини. У него очень слабое здоровье, и я боюсь, как бы он не умер от апоплексического удара, когда увидит меня. Ведь он, наверняка, думал, что я погибла в море.