Если на реке случалось такое, то волы падали бездыханными уже спустя четверть часа после этой бешеной гонки. Но сейчас иного выхода не было. Во-первых, нужно было обойти мель и вывести баржу на ровный участок реки, а, во-вторых, попробовать оторваться от преследователей.
Заметив, что тяжело груженая баржа ускорила ход, гребцы на турецком судне также увеличили темп. Весла лопатили воду, поднимаясь и опускаясь с почти молниеносной быстротой.
Несмотря на то, что волы тащили баржу, выбиваясь из последних сил, расстояние между «Иштваном Жигмондом» и турецким судном-преследователем неуклонно сокращалось.
По тому, что баржа резко ускорила ход, Фьора догадалась, что их все-таки настигли. Не осмеливаясь выходить на палубу, она выглянула из дверей каюты и убедилась в собственной правоте. Ярко-желтый треугольный парус турецкого судна медленно, но неуклонно приближался к барже.
– Пресвятая дева Мария,– прошептала она и перекрестилась,– спаси и сохрани. Неужели весь этот ужас снова повторится со мной?
Через несколько минут после начала гонки Тамаш почувствовал, что волы начинают уставать, и баржа замедляет ход. Однако, по счастью, судно уже миновало наиболее опасный участок и вышло на равнинное место, с обеих сторон окруженное многочисленными притоками и извилистыми рукавами. Некоторые из этих небольших речушек были довольно глубоки, а берега их густо поросли тростником и камышом.
Тамаш давно плавал по Дунаю и знал кое-какие затоки, где можно было спрятаться, если судну угрожала опасность.
Сейчас наступил именно такой момент. Нужно было действовать быстро и решительно.
Еще раз бросив взгляд на старика, который опустился на палубу, удрученно обхватив руками голову, Тамаш снял с капитанского мостика большой топор с широким острым лезвием и быстро подошел к короткой мачте. Именно вокруг нее был обмотан канат, за который волы тащили баржу вперед.
Когда судно немного набрав ход на равнинном месте, приблизилось к одной из глубоких заток, Тамаш резко взмахнул рукой и крикнул рулевому:
– Поворачивай направо!
Когда нос судна почти поравнялся с заросшим тростником входом в рукав, Тамаш одним ударом топора обрубил канат.
Преследователи не могли видеть этого маневра капитана Тамаша, потому что именно в этом момент их судно поднималось вверх по течению, обходя отмель.
Габор Мезекер был отличным рулевым. Мало кто из моряков справился бы с таким резким разворотом руля.
Но дело было сделано – и баржа, продолжая двигаться по инерции, с ходу вошла в узкий приток Дуная и скрылась за поросшим ивами и камышом поворотом. Погонщики волов лишь с недоумением смотрели на обрубленный конец каната, проводив взглядом стремительно исчезающую в зарослях корму баржи.
Укрывшись за поворотом, капитан приказал бросить якорь. Двое матросов вместе с рулевым, составлявших немногочисленный экипаж судна, бросились исполнять приказание. Вскоре якорь опустился на дно, и судно застыло на месте.
– Ну что ж,– сказал Тамаш, подходя к старику, немного пришедшему в себя,– теперь нас не снесет течением в Дунай.
Трикалис с благодарностью посмотрел на Тамаша.
– Я понимаю, что вы рискуете, господин капитан...
Тамаш отмахнулся.
– Э, да что там,– он снова повернулся к матросам.– Освобождайте трюмы от лишнего барахла, да поторапливайтесь.
Матросы стали распахивать крышки трюмов, доставая оттуда доски, которыми были прикрыты мешки с пшеницей.
– Давайте, давайте! – прикрикивал капитан.– Нечего жалеть этот хлам! Все в воду! Нам нужно облегчить баржу!
Габор, оставив свое место у руля, подошел к капитану. Недоуменно посмотрев на доски, которые поплыли, увлекаемые быстрым течением притока, он спросил:
– Неужели этой ерундой можно облегчить баржу? Тамаш засмеялся и махнул рукой.
– Конечно, нет, но это часть моего плана.
– Какого плана?
– Турки увидят плывущие им навстречу доски и прочую ерунду и подумают, что мы не выдержали гонки и потерпели крушение. Они же видели, что баржа тяжело груженая и неповоротливая.
Габор улыбнулся.
– Значит, мы пошли ко дну так стремительно, что даже не успели на прощание услышать благословение аллаха?
– Вот именно.
– Ну что ж, если они немного задержались на подъеме, то этот план должен сработать. К тому же, здесь вокруг столько притоков, что им придется долго искать нас, если они даже захотят этого.
– Да, только придется немного подождать. Пусть немного пройдут вперед, а мы тем временем позагораем на солнышке.
Он уселся на баке, вытянув ноги и блаженно подставив лицо живительным лучам. Тем временем старик Трикалис спустился вниз в капитанскую каюту, где укрывалась Фьора. Печально посмотрев ей в глаза, он сказал:
– Услада очей моих, мне хотелось бы поговорить с капитаном наедине. Ты не могла бы немного побыть в соседней каюте?
Фьора все поняла и без лишних слов молча удалилась в соседнюю каюту, отделенную от капитанской толстой деревянной переборкой. Она уже успела немного узнать характер своего спутника и приготовилась к самому худшему.
