С обеих сторон дома были увенчаны крышами, напоминающими две приставленные друг к другу игральные карты. Таким образом, имели по два ската. Один – выходящий на улицу и один – на реку.
Крыши выдавались вперед, подобно крышам швейцарских шале, и, притом, на довольно больших расстояниях. Так что, на втором этаже образовывался балкон, на котором, не выходя из-под навеса, хозяйка дома могла прогуливаться над улицей или над небольшой запрудой, устроенной между двумя рядами домов и мостами.
Дома, которые имели выход на реку, были тогда в большой цене. Ведь тогда не было ни колодцев, ни канализации. Жители домов, расположенных на берегу, брали воду для хозяйственных надобностей прямо из реки. В ту же реку стекала вся дождевая вода и выливались помои. Здесь, на набережных, жили самые богатые и знатные граждане Авиньона.
Здесь же располагалось и местное отделение торгового дома Бельтрами.
– Приехали,– сказал извозчик, останавливая двуколку перед домом, выделявшимся на набережной среди прочих своими размерами и отделкой.
Подобно другим домам, стены его были сделаны из дерева и черепицы. Промежутки между бревнами были украшены «венгерской кладкой». Резьба на оконных проемах, на угловых столбах и опорах выделялась какой-то особенной тщательностью и отделкой.
Только такой богатый торговый дом мог позволить себе величайшую редкость – настоящие стекла в свинцовой оправе.
Богатым жителям Авиньона товары носили на дом. Тем, кто приходил покупать их в магазины и торговые ряды, товар показывали в открытых помещениях, в галерее, заставленной столами, где в течение всего дня на табуретках сидели приказчики.
Сидя на этих передовых постах, приказчики, ученики и ученицы болтали между собой, окликали друг друга, кричали, останавливали прохожих, создавая у торговых домов шумную толчею и веселое оживление.
Над огромной дубовой дверью висело две вывески, подобно тому, как это делается на постоялых дворах. Обе из них представляли собой кронштейн с поперечной перекладиной позолоченного железа филигранной работы. На одной был изображен горностай, а на другой – огромный позолоченный цехин.
Фьора и Леонарда вышли из двуколки и направились к двери. Получив деньги за поездку, возница поставил дорожный сундук Фьоры на отсыревшую деревянную мостовую и отправился восвояси.
У дверей Фьору и Леонарду встретил молодой человек, по виду приказчик.
– Чем могу служить уважаемой сеньоре? – спросил он вежливо, наклонив голову.
– Я хотела бы встретиться с сеньором Паоло Гвиччардини,– сказала Фьора.
– Он назначил вам встречу? – неожиданно спросил приказчик.
Не вдаваясь в ненужные подробности, Фьора спокойно ответила:
– Я – дочь покойного сеньора Франческо Бельтрами.
На лице приказчика появилась такая радостная улыбка, словно он всю жизнь ожидал этой встречи. Молодой человек распахнул дверь под вывесками и пригласил Фьору войти.
– Я провожу вас.
У задней стены просторного помещения, где стояли, рассматривая ткани и меха, несколько покупателей, в окружении услужливых продавцов, была деревянная винтовая лестница. Она вела на верхний этаж. Здесь размещался филиал банка и несколько подсобных помещений с маленькими слуховыми окнами.
Сеньор Гвиччардини со своей семьей жил в большом соседнем доме, один внешний вид которого говорил о богатстве и знатности его хозяина. Ведь в те времена не каждый вельможа мог похвастаться не то, что дворцом, даже собственным домом.
Многие известные люди того времени снимали лишь несколько комнат в гостиницах (правда, богатых), в то время, как их свита жила на дешевых постоялых дворах.
Домами в нескольких городах не владел тогда почти никто. Например, в Париже в те времена было около пятидесяти особняков, точнее, дворцов. И они принадлежали принцам крови или знатным вельможам, которые жили тогда лучше, чем такие владетельные князья Германии, как герцог Баварский или курфюрст Саксонский.
Обычно же торговцы жили в тех самых домах, где находились и их лавки. Сами лавки располагались внизу, а наверху была одна комната, служившая спальней для хозяев, и другая, служившая одновременно столовой, кабинетом и гостиной. В маленьких чердачных помещениях располагались дети, служанки, подмастерья и приказчики.
Обычно все члены семьи после работы ужинали в самой большой комнате, которая служила столовой, кабинетом и гостиной. Здесь же обсуждались дела, затрагивавшие политику и интересы купцов.
Многие, даже самые богатые флорентийцы, переселившиеся в Авиньон, жили в таких стесненных условиях.
Сеньор Паоло Гвиччардини, как глава одного из самых известных и могущественных торговых домов в Авиньоне, мог позволить себе роскошь жить в отдельном особняке. Именно туда отправилась к вечеру и Фьора вместе с Леонардой. Однако прежде Фьора встретилась со старым другом своего отца и узнала от него немало интересных новостей.
Высокий, худощавый старик с крючковатым носом, в богатой купеческой мантии встретил Фьору так, как, наверное, мог бы встретить только родную дочь.
