Она упрекала себя примерно такими словами: «Все то, что тебе сегодня пришлось испытать, взбираясь на эту гору, уже не раз случалось с тобой и происходит со многими в погоне за счастливой жизнью. Но человеку это нелегко заметить, потому что ему дано увидеть движение только тела, а движения души скрыты и неподвластны его зрению. Жизнь, которою мы называем счастливой, лежит на вершинах, и к ней идет извилистая и крутая дорога. Ее преграждает много возвышенностей, и чем дальше, тем круче становятся ступени. А на самой вершине все кончается. Именно она – цель этого путешествия. Туда хотят попасть все, но ни каждому это удается. Мало просто хотеть, нужно добиваться».
«Да,– говорила себе Фьора,– я не только хочу, но и добиваюсь. Но у меня почему-то не слишком хорошо получается. Почему же? Наверное, потому, что ровной дорогой, такой удобной и простой с виду, до вершины не дойти. Нужно или стиснуть зубы и карабкаться наверх, или остаться внизу. Там тебя застанет ночь, тьма и тень смерти. Ты будешь обречена на эту вечную тьму и вечные муки».
Как ни покажется невероятным, но эти мысли придали телу и душе Фьоры силы для последнего рывка наверх.
Солнце только-только достигло середины небосклона, когда Фьора и Джерардо стояли на маленькой ровной площадке, венчавшей саму вершину горы.
Усталость отступила куда-то далеко, и Фьора чувствовала только бесконечный прилив сил.
Завороженная какой-то удивительной прозрачностью воздуха и грандиозностью открывшегося перед ней вида, она стояла совершенно неподвижно. Ее Глазам открылось совершенно удивительное зрелище: белые полупрозрачные облака плыли прямо у ее ног.
Фьора чувствовала себя, словно бог на вершине Олимпа. Ей тут же вспомнились рассказы из древнегреческой мифологии, и она радостно рассмеялась, широко раскинув руки.
– Скажи мне, Джерардо, а в какой стороне Италия?
– Не знаю,– простодушно ответил тот.– Вон там справа – Рона, дальше – Авиньон, а там, слева, видите, далеко-далеко поднимаются верхушки гор.
Фьора только сейчас поняла, что это такое.
– Альпы! – воскликнула она.– Там Италия. Глядя на заснеженные и покрытые льдом верхушки Альпийских гор, через которые, если верить преданиям, прошел когда-то смертельный враг римлян Ганнибал, разрушая скалы уксусом, эти самые Альпы, такие далекие, показались Фьоре совсем близкими. Она скорее почувствовала сердцем, чем увидела глазами, итальянское небо. Ее снова охватило острое желание увидеть те места, где прошло ее детство, где все, казалось, было светло и безоблачно.
Пиренеи, которые были границей между Францией и Испанией, увидеть отсюда было невозможно. Хотя единственным препятствием этому являлось несовершенство человеческого глаза. Зато с левой стороны возвышались горы, окружавшие Лион, а с правой – Марсельский залив и устье Роны. Сама река была как на ладони.
Вдоволь налюбовавшись на город и возвышавшиеся далеко вокруг горы, Фьора решила, что пора двигаться вниз.
Солнце уже уверенно направлялось к горизонту, когда путешественники вновь оказались возле маленькой деревушки у подножья Ветреной горы.
Фьора даже не знала, что в те времена было мало любителей карабкаться на вершины гор, чтобы насладиться красотой природы.
Глядя с вершины Мон Ванту в сторону Италии, она искала в этом голубом просторе даже не Флоренцию, свою далекую родину, а свободу и счастье, которыми когда-то была полна ее душа.
Так закончилось это маленькое путешествие, которое внесло в душу Фьоры такое смятение и, вместе с тем, воодушевление, что последствия его будут откликаться в ней всю оставшуюся жизнь.
В последующие несколько дней Фьора гуляла по рощам, солнечным долинам, тихим холмам, окружавшим город. Она удивлялась огромному количеству живности, населявшему эти холмы и долины, бесконечному количеству диких коз, которые мирно паслись здесь, словно домашние. Даже олени не убегали от нее.
Переполненная впечатлениями, Фьора возвращалась домой, все больше и больше убеждаясь в правильности принятого ею решения. Если ей суждено покинуть Авиньон, то в Париж она больше не вернется. Ее ждут путешествия, ее ждет мир...
Шли уже первые дни мая, когда, наконец, из Парижа вернулся сеньор Гвиччардини. Новости, которые он привез с собой, были неутешительными. Дело было не только в том, что король Карл VIII серьезно готовился к войне, и не в том, что обстановка в самой Флоренции становилась все сложнее.
Дела обстояли гораздо хуже: с севера двигалась чума. Болезнь вспыхивала то в Амьене и Руане, то в Нанси и Дежоне, то в Пуатье и Безансоне. А неделю назад первых больных чумой обнаружили в Лионе и Клермон-Ферране.
По хроникам прошлого иска Фьора хорошо знала, что такое чума. К счастью, на ее веку эта ужасная болезнь обходила Италию стороной. Но сам сеньор Паоло Гвиччардини перенес моровую язву и знал, что спасения от нее почти не было.
Буквально через несколько дней весь Авиньон уже знал, что на город движется чума. Хвала господу, паника еще не охватила горожан, однако все, у кого была возможность, начали покидать Авиньон.
