Мой добрый опекун сказал мне, что в таких обстоятельствах единственный выход – незамедлительно отправиться в баню, тем более, что восточные бани – это восхитительное времяпрепровождение. Однако, немного понимавший по-итальянски проводник, услышав просьбу сеньора Гвиччардини, от ужаса вытаращил глаза. Причину этого я узнала чуть позже.
Оказывается, в здешние бани ходили лишь обитательницы гаремов, и то лишь по субботам. В остальное время посещение ими бань запрещено под страхом смерти. Поэтому мне с Леонардой нужно было ждать до завтрашнего дня, поскольку сегодня была пятница.
У нас не оставалось иного выхода, как, отряхнув, насколько это было возможно, мерзких насекомых, побыстрее вернуться на корабль. Я мечтала о горячей ванне еще с тех пор, как мы покинули Мальту. Но, к сожалению, мне пришлось ждать еще целую ночь, прежде чем я смогла посетить египетские бани.
На следующий день в сопровождении Леонарды и двух матросов, знавших город, я отправилась в бани.
После мечетей это самые великолепные сооружения в городах Востока.
Но прежде, на улицах я увидала нечто необычайное: целые толпы женщин, закутанных в белые или черные покрывала, обутых в короткие желтые сапожки. Их лица целиком закрывал лоскут ткани, напоминавший маску Домино на венецианских карнавалах, заостренную книзу. Он закрывал лицо, начиная от глаз, и прикреплялся к спускающемуся на лоб покрывалу с помощью золотой цепочки, нитке жемчуга или ракушек – в зависимости от благосостояния или прихоти владелицы.
Эти женщины передвигались верхом на ослах, впереди которых с палкой в руке шел евнух. Передо мной прошло, наверное, шестьдесят—восемьдесят, а может, и сто женщин. Это были обитательницы гаремов. Иногда шествие замыкал сам владелец гарема, также сидевший верхом на осле.
Меня привели к большому зданию незатейливой архитектуры, украшенному искусным орнаментом. Сначала я очутилась в просторном предбаннике, куда выходят двери комнат, где женщины оставляют свои накидки. В глубине его, напротив входа – плотно закрытая дверь.
Перешагнув порог, попадаешь в помещение, где жара еще нестерпимее, чем на улице. Правда, из предбанника еще можно спастись бегством, но стоит очутиться в одной из примыкающих комнат, как все кончено. Вы оказываетесь во власти двух женщин-служительниц и превращаетесь в собственность заведения.
К моему глубокому изумлению, именно это и произошло со мной. Не успела я войти, как мной завладели две банщицы неопределенного возраста и вида. В мгновение ока я осталась совершенно обнаженной. Затем, одна из них прикрепила к моим ногам гигантские деревянные котурны, и я сразу же стала выше на целый фут. Эта странная обувь не только лишала меня последней возможности вырваться на свободу, но, к тому же, водруженная на такую высоту, я чуть было не потеряла равновесие, если бы мои банщицы не поддержали меня под руки. Меня осталось только подчиниться.
Меня ввели в другую комнату, но, несмотря на полное смирение, я почувствовала, что начинаю задыхаться – настолько жара была невыносимой, а пар густым. Тут я решила, что мои спутницы по ошибке завели меня прямо в печь, и попыталась вырваться, но они заранее предусмотрели мое сопротивление и не дали мне даже повернуть назад.
Мгновение спустя, у меня по телу заструился пот и, к моему глубокому изумлению, я почувствовала, как дыхание возвращается, а легкие расширяются. Таким образом мы заходили еще в четыре или пять комнат, температура в которых так резко повышалась, что я уже было решила, что много тысячелетий назад человек ошибся в выборе своей стихии: истинное его предназначение – быть сваренным или зажаренным.
Наконец, мы очутились в парильне, но сначала я ничего не могла рассмотреть даже в двух шагах от себя – все застилал густой пар, а жара была такой нестерпимой, что мне показалось – я теряю сознание.
Закрыв глаза, я отдалась на волю своих проводниц, а они, протащив меня еще несколько шагов, сняли котурны и в полубессознательном состоянии положили меня на возвышение посреди комнаты, походившее на мраморный стол.
Однако, постепенно я стала привыкать и к этой адской температуре. Воспользовавшись тем, что мало-помалу прихожу в себя, я огляделась.
Как и все тело, глаза постепенно привыкли к окружающей обстановке и, несмотря на завесу пара, мне даже удалось рассмотреть некоторые предметы. Казалось, мои спутницы забыли обо мне. Я видела, что они чем-то заняты в другом конце комнаты, и решила воспользоваться короткой передышкой.
Наконец, я поняла, что нахожусь в центре большого квадратного зала, стены которого на высоту человеческого роста были инкрустированы разноцветным мрамором. Из кранов нескончаемым потоком в облаках пара струилась на плиты пола вода. Оттуда она стекала в четыре похожих на паровые котлы чана, стоявших по углам зала. Оттуда торчали женские головы, а на их лицах было написано выражение крайнего блаженства. Я так увлеклась этой сценой, что не придала должного значения возвращению моих банщиц.
Одна несла большую деревянную миску, полную мыльной пены, другая – мочалку.
