В Италии войной занимаются наемники: чем более многочисленной будет наемная армия принца, составленная из самых лучших воинов, тем больше у него будет шансов одержать победу.
Жители Флоренции и других городов платят им за свое право сидеть дома, освобождая себя тем самым от обязанности время от времени убивать друг друга, но если у крепостных стен возникает сколько-нибудь серьезная опасность, все население поднимается на борьбу: женщины бок о бок с мужчинами. Фьора никогда не понимала, почему служба ее мужа у сюзерена должна была обрекать ее на одинокое существование вдали от супруга.
Он мягко взял ее хорошенькую ручку, лежавшую у нее на коленях, и довершил фразу, которую молодая женщина оставил незаконченной:
— ..а участь вашей собственной супружеской жизни еще более неясна, поскольку супруг ваш служит герцогине Марии, в то время как вы привязаны к Франции.
— Всеми своими интересами и узами дружбы, потому что то немногое, что мне еще осталось от счастья, находится в этой стране. Наконец, потому, что у меня нет никаких причин воевать против короля Людовика, который был так добр ко мне.
— Однако вы ждете ребенка, и ваша дилемма становится от этого еще более мучительной. Чем я могу помочь вам, мой друг?
Фьора покраснела, и слезы, которых она больше не в силах была скрывать, блеснули у нее на щеках.
— Вы всегда все знаете, не можете ли вы мне сказать, где Филипп? Вот уже четыре месяца, как я покинула его и от него нет никаких вестей.
— Я бы очень хотел вам в этом помочь, но это трудно даже для меня. Мария Бургундская и вдовствующая герцогиня содержатся в их собственном дворце под бдительной охраной жителей Гента. Они скорее заложницы, нежели государыни. У наших шпионов нет никакой возможности узнать, что у них там происходит. Тем не менее я могу вам с уверенностью сказать, что если мессир де Селонже и оставался вместе с ними какое-то время, то совсем недавно он, кажется, исчез.
— Исчез?
— Не надо думать ничего плохого. Мне сообщили, что его нет больше в Генте, я подозреваю, что мадам Мария отправила его с каким-то важным поручением, вероятнее всего, в Бургундию, где известие о смерти Карла Смелого вызвало, по-видимому, не так уж много слез. Таким образом, он должен оживить этот угасающий энтузиазм.
— Другими словами, он в опасности! Бог мой!
— Успокойтесь, прошу вас. Это всего лишь предположение.
Герцогиня с таким же успехом могла послать его к своему жениху, просить его поторопиться. Повторяю: мы ничего не знаем.
Единственное, что я могу обещать, — это известить вас тотчас же, если что-нибудь станет известно.
— Вы полагаете, что, находясь в Пуату, можно многое узнать?
— Вот как вы умеете бередить чужие раны! — произнес со смехом Коммин. — Но не сомневайтесь, я оставил несколько хороших осведомителей, и потом, в любом случае долго в Пуату я не задержусь. Очень скоро я начну сильно скучать по нашему государю… надеюсь, он соскучится еще больше!
Леонарда, вошедшая с известием, что собираются подавать на стол, несколько приободрилась, увидев их смеющимися. Коммин, хотя и был по духу совсем француз, все-таки сохранял в самой глубине своего сердца нечто от бургундца. Это нечто всегда вызывало в ней смутное беспокойство. Однако за ужином, который не заставил себя долго ждать, все шло так хорошо, что ей не пришлось вспоминать об этом.
Коммин всегда был приятным гостем, веселым и общительным. А в тот день он находился в особенно приподнятом настроении, заражая всех своей жизнерадостностью. Вероятно, этому немало способствовало и то, что потчевали его восхитительной, выловленной в Луаре лососиной в лимонном соусе, за ней следовали кровяные колбаски из мяса каплуна и сочное фрикасе из рябчиков и куропаток с шампиньонами а вся трапеза сопровождалась прекрасными местными винами, которые Этьен Ле Пюэлье благоговейно поднял из подвалов замка. Фьора много смеялась, и Леонарда от радости, что слышит ее смех, окружила гостя своими заботами и вниманием.
На следующий день Коммин продолжил свой путь в ссылку, оставив в уютном замке Фьору вместе с переполнявшими ее надеждами. И в самом деле, не желая служить германской империи, высшая бургундская знать, смягчившись, стала обращать свои взоры в сторону расщедрившегося короля Людовика, который стремился всячески ее задобрить. Одна за другой начали присоединяться земли, в то время как король уплатил герцогу Лотарингскому часть тех денег, которые должны были внести за себя знатные узники, попавшие в плен при последней битве.
Прощаясь с Фьорой, Коммин тихо произнес:
— Сам Антуан Бургундский, возлюбленный брат и лучший капитан покойного герцога, и тот намеревается повернуться к нам лицом. Ваш супруг ведь тоже не сможет без конца играть роль непримиримого. В один прекрасный день он поступит так же, как все: он выберет Францию.
