Завидев такое количество народа, Леонарда хотела увести Фьору, которой трудно было бы так долго стоять в ожидании, но та решила во что бы то ни стало попросить у святого защиты, и никакая сила не смогла бы сегодня помешать ей занять свое место в очереди. Между тем одна из паломниц и какой-то старик монах, руководивший группой верующих из Нормандии, выхлопотали для нее место, и она смогла, таким образом, довольно скоро подойти к раке, которая, подобно солнцу, освещала клирос алтаря. Сотни окружавших его свечей горели, отражаясь в золоте и серебре его обшивки и в огранке драгоценных камней, украшавших святая святых собора.
Возле гробницы Фьора преклонила колени и постаралась, продев руку через решетку, коснуться ее золотой отделки.
Пальцами она нащупала большой круглый топаз и погладила его. Одновременно она обратила к хозяину бесценного саркофага горячую молитву, самую страстную, наверно, из тех, с которыми когда-либо обращалась. Несомненно, к ней вернулась утраченная вера, а вместе с ней и убежденность в том, что она одна царит в сердце Филиппа.
Покидая церковь, Фьора почувствовала, что душа ее очистилась. Теперь можно спокойно ожидать появления на свет малыша. Она доверила его судьбу святому Мартену и была совершенно уверена, что ребенок вырастет теперь красивым, сильным и великолепным. Она раздала немало милостыни нищим, которые принялись славить ее милосердие. Ей приятно было слышать, как они благословляли ее и желали ей благополучного разрешения.
Взяв Леонарду под руку, Фьора задержалась на мгновение, наблюдая за грациозными движениями канатоходца. Юноша был совсем еще молод, гибок, улыбчив и в своем пестром костюме похож на пламя, метавшееся в воздухе по мановению рук невидимого волшебника.
— Если вы хотите сделать покупки, то нам следует немного поторопиться, — посоветовала Леонарда. — Давайте найдем Флорана.
Приблизившись к тому месту, где они оставили мулов, женщины увидели, что молодой человек беседует с каким-то незнакомцем. В этом не было ничего странного. Однако внешность собеседника Флорана была настолько необычна, что притягивала к себе внимание. Он был высок, худощав и даже костляв. Его лицо с бронзовым загаром носило следы от ножевых ранений, а черные глаза выдавали в нем выходца из Средиземноморья. Он был одет как зажиточный купец, но его странная привычка все время держать руку у пояса, как будто он искал там эфес шпаги, поразила Фьору.
Завидев, что они приближаются, странный незнакомец отвесил обеим женщинам глубокий поклон, непринужденно помахал Флорану на прощание рукой и затерялся в толпе.
— Кто этот человек? — спросила молодая женщина.
— Один купец. Он приехал, чтобы закупить здесь шелка. Но самое удивительное, донна Фьора, то, что он ваш соотечественник.
— Значит, он флорентиец? По-моему, я его раньше никогда не видела, иначе вспомнила бы!
— Нет, он не из Флоренции, он из другого города, забыл, как его название. Не спрашивайте больше меня о нем, я плохо его понял и не смогу вам ничего толком объяснить…
— Это интересно, — насмешливо произнесла Леонарда. — Можете ли вы, по крайней мере, сказать нам, чего же он хотел?
— Да. Ему понравились наши мулы, и он пожелал приобрести одного из них, чтобы заменить своего, павшего в дороге от болезни. Вы, конечно, догадываетесь, что я наотрез отказался.
Вот почему он удалился, как только вы подошли. Без сомнения, он не хотел быть назойливым.
— Это говорит о его удивительной деликатности, — произнесла Леонарда. — Это любопытно, но, по-моему, у него вид отнюдь не щепетильного человека.
Фьора ничего не сказала. Ей не понравилось, как незнакомец посмотрел на нее. Его взгляд ничуть не был похож на те, что она привыкла встречать у других мужчин. В нем не было ни восхищения, ни страсти, а только холодная жестокость и выражение торжества, от которых у нее по спине прошла дрожь. Чувство было такое, как будто, выйдя из мира света, она неожиданно очутилась на краю пропасти, по дну которой ползали какие-то непонятные твари.
— Вы так побледнели! — заметила вдруг обеспокоенно Леонарда. — Может, вернемся обратно?
— Нет-нет, все хорошо! Я не хочу уезжать, не купив того, что мне нужно.
Под теплыми лучами солнца и в атмосфере общего веселья тягостное впечатление от этой встречи постепенно рассеялось.
Над городом несся ликующий перезвон колоколов, наполняя сердце радостью. Вскоре все давешние переживания показались Фьоре не более чем проявлением ее излишней чувствительности.
Она окончательно успокоилась и была весела, когда они направились по большой улице, пересекавшей весь город с востока на запад, чтобы от ворот Билло, называемых иначе Орлеанскими, попасть к воротам Ла-Риш.
Жизнь улицы всегда увлекательна — не только в праздники, но и в будни. Почти повсюду сносят старые постройки и возводят новые. Нередко можно видеть красивый кирпичный дом с новым коньком на крыше, с открытым внизу магазинчиком и с садом во внутреннем дворике, а по соседству с ним пустырь или жалкий домишко, до которого не добралась еще мотыга рабочего.
