— За исключением всех тех, кто видел вас в Ватикане во время вашего прибытия, за исключением ваших попутчиков и монахинь Сан-Систо.
— Очень удачный пример! Они заточены в монастыре!
Борджиа вновь глубоко вздохнул и сел напротив нее.
— Однако это было большой неосторожностью. Все сыщики города подняты на ноги. Кроме того, вы не знаете еще, к какому решению пришел папа.
— Должна заметить, что впервые вы не говорите «святой отец», звание, которое и впрямь ему не подходит. Так к какому же решению он пришел?
— Доминго, нубийский евнух, охранявший вас, умеет неплохо рисовать. Он сделал несколько эскизов вашего лица, очень похожих, надо заметить. Глашатаи показывали их на всех перекрестках. А так как сумма в сто дукатов, обещанная тому, кто выдаст вас…
На этот раз Фьора побледнела. В это мгновение она поняла всю ненависть Иеронимы, потому что эта низкая женщина сумела передать ее папе. Все это было одновременно бессмысленным и страшным. Какой же злой гений присутствовал при ее рождении, чтобы она постоянно вызывала к себе неприязнь со стороны сильных мира сего? Она по очереди противопоставляла себя то своему родному городу Флоренции, то Карлу Смелому, самому опасному владыке в Европе, а теперь самому папе! Она любила единственного человека, которого у нее отняла смерть. Неужели кровь, текущая в ее жилах в результате кровосмешения, действительно была проклята?
Чтобы побороть охватившее ее беспокойство, Фьора обеими руками вцепилась в подлокотники кресла. Зеркало соскользнуло с ее колен и разбилось. Наступила тишина. Кардинал и молодая женщина смотрели на осколки, лежащие на ковре. Фьора резко поднялась.
— Монсеньор, — сказала она твердо, — вы зря прячете меня здесь. Вы только подвергаете опасности ваш дом. Прикажите проводить меня до Ватикана. Я хочу отдать себя им в руки.
В одно мгновение Борджиа вскочил на ноги, молния блеснула в его черных глазах. Он крепко сжал плечи молодой женщины:
— Вы безумны! Я сказал вам это не для того, чтобы довести вас до отчаяния, а чтобы вы поняли, насколько вам надо быть осторожной!
— Я знаю, но у меня нет желания быть осторожной. Я хочу умереть, вот и все! Единственно, о чем я попрошу вас, это чтобы вы лично вручили кардиналу Детутвиллю письмо, которое я напишу. Надо, чтобы король Людовик позаботился о моем сыне и о тех, кто мне дорог.
— Но вы не умрете! Если вы окажетесь в их руках, вас тут же выдадут замуж за Карло Пацци.
— Однако вы сами говорили мне, что во время ссоры с кардиналом папа кричал, что он прикажет казнить меня, понравится это Иерониме или нет.
— Она уже успела убедить его, что лучше выдать вас замуж.
А когда речь идет о деньгах, его святейшество становится покладистым, — пояснил Борджиа.
— Это не имеет никакого смысла. Мое состояние совсем не то, что было раньше. И кроме того, я не понимаю, как мой супруг, если предположить, что он у меня будет, мог бы унаследовать французское или бургундское состояние, которое, естественно, принадлежит моему сыну.
— Вы уверены, что у вас ничего не осталось во Флоренции?
— Больше ничего. — Лицо Фьоры омрачилось. — Дворец Бельтрами сгорел, вилла Фьезоле была конфискована, а делами моего отца управляет Анджело Донати.
— Анджело Донати умер, поэтому Лоренцо де Медичи сам теперь управляет вашей собственностью. Говорят, что, если вы решите вернуться во Флоренцию, вы получите свою виллу и кое-что еще.
— Говорят? Кто это говорит?
— Ходят такие слухи, словно сквозняки… Его святейшество содержит очень расторопных шпионов во Флоренции. Вам, видимо, известно, какие планы имеет папа относительно этого прекрасного города?
— Допустим худшее. Риарио завладеет Флоренцией. Он получит все, что ему захочется.
— О, нет! Папа желает, чтобы он царил там, но не может быть и речи о нарушении законов и об ограблении жителей. Все знают, на что они способны. Вот поэтому-то он так и заинтересован в этом бракосочетании. Те Пацци, которые живут здесь, объединятся с Пацци, что живут во Флоренции, и вернутся туда триумфаторами.
— А я отправлюсь туда вместе с их багажом? — язвительно спросила Фьора. — Большое спасибо.
— А вот это еще под вопросом, — сказал Борджиа с полуулыбкой. — Выдав вас замуж, я не думаю, что госпожа Босколи позволит вам долго жить. Поверьте мне! Будьте разумной и приготовьтесь к ужину. Я попытаюсь вас развлечь.
— Все зависит от того, что вы под этим подразумеваете!
Он разразился хохотом и направился к двери.
— Только не смотрите на меня такими злыми глазами! Обещаю вам, что ничего не произойдет. Может быть, — добавил кардинал, подмигнув ей, — я вас все еще нахожу недостаточно пухленькой, чтобы съесть?
— Это успокаивает меня! — отшутилась Фьора.
Ужин действительно прошел великолепно. Фьоре было приятно узнать, что Лоренцо де Медичи сохранил к ней дружеские чувства и что, может быть, под его покровительством она сможет однажды вернуться в свой любимый город с гордо поднятой головой. Эта новость немного изменила ее ближайшие планы.
