— Невероятно! — произнес Деметриос, не понимая, в чем дело. — Что делают здесь эти люди и чьей смерти они требуют?
Последние его слова заглушил радостный вой: дверь на балкон открылась, и на него вышли два солдата, одетые тоже в зеленую одежду, они тащили за собой связанного человека, который выл от страха. Толпа замолчала, ожидая, что будет дальше.
Дальше все случилось очень быстро. Один из солдат вонзил в грудь жертвы длинный нож, его товарищ подхватил оседающее тело, из которого первый успел вытянуть свой нож, и перебросил его через решетку балкона. Тело упало на мостовую, заставив толпу расступиться.
На балконе вновь повторилась та же сцена, и еще один труп оказался на мостовой, в то время как на зубцах стены показалось знамя Цезаря Петрукки, и это означало, «что в городе власть снова принадлежит законному правительству и что настало время репрессий…
У Деметриоса не было времени узнать более подробно, в чем, собственно, дело, поскольку он был занят тем, что старался освободиться от мальчишки, который карабкался на него, чтобы лучше видеть происходящее. На помощь пришел Эстебан, который, видя затруднение своего хозяина, пробрался к нему, используя локти и кулаки. Он ухватил мальчишку и подсадил на один из выступов стены, на котором крепились факелы, а затем взял Деметриоса за руку и хотел было повести его за собой, как неожиданно увидел Фьору.
— О! Что это? Я, наверное, сплю…
— Нет, мой дорогой Эстебан! Это на самом деле я! — улыбнулась Фьора.
— Боже мой!
В порыве восторга Эстебан крепко обнял молодую женщину и расцеловал ее в обе щеки. В это время толпа придавила их к стене и заполнила тот узкий проход, который ему удалось проделать.
— Невозможно сдвинуться с места, — вздохнул грек. — Придется остаться здесь. Но что случилось?
— Совершенно сумасшедшая история!
И Эстебан все подробно рассказал им. Когда часть заговорщиков напала на Медичи в соборе, другая, во главе с архиепископом Пизы Сальвиати, овладела сеньорией. Когда колокола прозвонили Вознесение, заговорщики подумали, что с обоими братьями уже покончено, и хотели покинуть Дворец правосудия, но не знали, что его двери открываются только снаружи. Так они оказались в ловушке. Тогда Сальвиати попробовал поговорить с генеральным прокурором Петрукки, который тоже находился в сеньории.
Прокурор, который с самого начала смотрел на Сальвиати с большим подозрением, понял, в чем тут дело. Он начал во весь голос кричать:» К оружию! На помощь!«, да так громко, что прибежали несколько судей и все, кто находился во дворце.
Пока все это происходило, в здании сеньории несколько заговорщиков блуждали по коридорам в поисках выхода. Они поняли, что для них все кончено, только в тот момент, когда туда вошли стражники и охрана Медичи, которые сопровождали пленников, захваченных в соборе. Судьи тут же на месте составили трибунал.
— Теперь Петрукки следит, чтобы было заплачено и по его счетам, и по счетам монсеньора Лоренцо, — закончил Эстебан, показав рукой в сторону балкона.
Можно было бы сказать, что правосудие действовало в данном случае слишком поспешно. Едва сброшенные с балкона тела касались земли, как толпа тут же разрывала их на куски, которые надевала на пики, вилы или просто заостренные палки и расходилась, разнося по всему городу эти ужасные знаки победы.
— Давайте уйдем отсюда! — попросила Фьора. — Я больше не могу!
— Я бы вас увел, — заметил Эстебан, — но нам придется остаться. Вы сами увидите, что мы не в силах пройти сквозь эту толпу, которая уже пьяна от крови, а скоро совсем опьянеет от вина!
И правда, в толпе стали появляться кувшины, из которых пили все желающие.
Наступал новый акт драмы. На балконе появились три связанных человека. Один из них был одет в фиолетовую одежду.
— Архиепископ Сальвиати, — прошептал Деметриос. — Неужели они и с ним расправятся безо всякого суда?
Эти трое приговоренных были повешены за ноги на решетке балкона. Толпа взвыла от радости и подалась вперед, чтобы лучше видеть мучения жертв. Эстебан решил воспользоваться тем, что вокруг них стало свободнее. Он взял Фьору за руку и повлек за собой. Последним шел Деметриос. Эстебан слишком торопился увести Фьору из этого опасного места и впопыхах натолкнулся на человека, который невозмутимо наблюдал за происходящим. Когда Эстебан чуть было не сбил его ног, то в ответ тут же получил молниеносный и довольно сильный удар кулаком.
— Черт бы побрал всю эту нескладную деревенщину! — начал было он, готовый продолжать стычку, но Деметриос остановил его:
— Прости моего слугу, мессир Андреа! Он тебя толкнул, потому что мы спешим уйти от этого страшного зрелища!
— Почему? Ты что, считаешь, что с этими убийцами поступают слишком жестоко? Я бы…
Он не успел закончить свою фразу. Его взгляд остановился на Фьоре и наполнился неожиданной для такого человека нежностью. Молодая женщина тоже его узнала. Это был Верроккьо, самый известный во Флоренции скульптор, к тому же прекрасный художник и ярый сторонник Медичи.
