— Во всяком случае, если его армия самая сильная…
— Но не против англичан, заключивших союз с бургундцами и… с Бретанью, потому что герцог Бретонский ударит королю в спину, если он увидит, что у него плохое положение. Он всегда был другом англичан.
За разговором Агноло не забывал об обязанностях гостеприимного хозяина и подкладывал всем жаркого Когда с едой было покончено, Фьора, вытерев пальцы о салфетку, спросила:
— А Компьень далеко отсюда?
— Примерно в двадцати лье или чуть побольше, — ответил Агноло.
— Ах!
Она не промолвила больше ни слова, но Деметриос догадался, что она подсчитывала что-то в уме: тридцать минус двадцать равняется десяти, а это не много для хорошей лошади. Чтобы предупредить очередное разочарование, он заговорил, обратившись к хозяину дома:
— Вы говорили, что с Карлом Смелым было только около пятидесяти человек, когда он прибыл в Кале?
— Да. Большая часть армии осталась на границе между Люксембургом и Лотарингией, под командованием маршала Люксембургского и графа де Кампобассо, неаполитанского кондотьера, перебежчика из лотарингской армии, которого герцог Карл привлек в свои ряды два года тому назад.
— Перебежчик? Мягко сказано! Может быть, просто предатель? — спросил Эстебан с ноткой презрения.
— В какой-то степени, но не совсем так. Вы едете из Тосканы и должны знать, что кондотьер больше верен деньгам, чем данной им клятве. Пока ему платят, он служит!
Они поднялись из-за стола, и Агноло взял Деметриоса под руку.
— Я полагаю, что вы хотите как можно быстрее встретиться с королем Людовиком?
— Конечно, хотя он сейчас, вероятно, очень занят.
— Чтобы принять хорошего врача? Я могу с уверенностью сказать, что он вас ждет с большим нетерпением.
— Он меня ждет? — удивился Деметриос.
— Конечно. Ему также сообщили, что вы должны приехать.
— Тогда мы отправимся завтра! — воскликнула Фьора, глаза которой вспыхнули от возбуждения.
— Молодой даме не место в военном лагере, — сказала Агнелла. — Я буду просто счастлива, если вы погостите у меня еще какое-то время!
— Дело в том, что… мы никогда не расставались!
— Расставание будет недолгим. Компьень недалеко отсюда, и, кроме того, король может быть недоволен приездом женщины, — продолжал возражать Агноло.
— Двух женщин, — поправила Леонарда. — Я никогда не оставлю донну Фьору.
— Агнелла права, — сказал ее супруг, придя ей на помощь. — В лагере можно найти только развратных женщин, которых все армии таскают за собой. Вам бы лучше остаться здесь.
Но они не убедили Фьору. Да и как было сказать этим милым добрым людям, что она заключила с Деметриосом договор, скрепленный кровью, с целью убить Карла Смелого? В Компьене они приблизятся к своей цели, а то, что Фьора только что узнала, еще более укрепило ее в принятом решении. Убить Карла Смелого означало больше, чем совершить акт мести, это означало также спасти Париж, спасти Францию от огромной опасности, которую представляло соединение английской и бургундской армий. Она лишь на секунду подумала о том, что одновременно сможет встретиться с Филиппом, возможно сопровождающим своего герцога. Но она сразу же отбросила эту мысль, как несвоевременную, ибо ненависть и страсть — плохие советчики. В этот момент Фьора наивно полагала, что она теперь ненавидит Филиппа так же сильно, как когда-то его любила.
Утром, после почти бессонной ночи, Фьора проснулась и увидела, что комната пуста, но потом вспомнила, что накануне Леонарда спрашивала у хозяйки дома, в котором часу начиналась первая служба в ближайшей церкви. Она встала, умылась и привела себя в порядок.
Пока Фьора раздумывала о том, что ей надеть, ее внимание привлекли шум и крики за окном. То, что она увидела, ужасно перепугало ее: несколько мужчин несли к дому Леонарду, которая громко стонала. Фьора быстро надела первое попавшееся платье и, завязывая на ходу пояс, бросилась к лестнице. Она успела как раз в тот момент, когда люди вносили ее к дом.
— Не беспокойтесь! — крикнула ей Агнелла, поддерживающая голову Леонарды. — Она вне опасности, но мне кажется, что у нее сломана нога.
— Как это случилось?
— Нелепая случайность. Выходя из церкви, она поскользнулась на мостовой и ударилась ногой о колесо тележки. Ей очень больно.
Леонарда была бледна как полотно, из ее глаз текли слезы, она до крови закусила губу, в отчаянии схватив за руку Деметриоса, который сразу же прибежал на шум, чтобы помочь пострадавшей.
— Вы не отрежете мне ногу? — испуганно спросила она. — Вы не сделаете из меня инвалида?
— Успокойтесь, прошу вас. До этого дело не дойдет.
Мне надо посмотреть вашу ногу, — успокаивающим тоном сказал Деметриос.
— Но ведь вы собирались ехать?!
— Поеду позже, вот и все! Король меня ждет давно, подождет еще немного. Вы, надеюсь, не думаете, что я оставлю вас в таком состоянии?
Леонарду положили на кровать, которую она разделяла с Фьорой, Деметриос взглянул на нее:
— Ты мне сейчас поможешь. Сначала надо ее разуть.
Снять ботинок с ноги Леонарды было относительно легко, но пришлось разрезать чулок с пятнами крови.
Рана была небольшая и лишь слабо кровоточила.
