И снова опустившись на колени перед ярко освещенным алтарем, Людовик XI погрузился в молитву.
Поклонившись богу и королю, Фьора покинула молельню.
Гроза, собиравшаяся в течение всего дня над городом и соседними лесами, разразилась к вечеру. Проливной дождь залил все вокруг. Улицы превратились в ручьи, а сливные канавки — в маленькие водопады. Раздавались раскаты грома, не переставая сверкали молнии. Улицы были пустынны. Лишь солдаты, несшие вахту на крепостной стене, стоически выносили непогоду. После невыносимой жары проливной дождь освежил их.
Стоя у окна своей спальни, король Людовик XI с удовольствием наблюдал за грозой: он думал о своем шурине, короле Эдуарде VI Английском, который с пустым желудком и промокшими ногами с нетерпением ожидал заключения тайного договора, ради которого лорд Ховард и Джон Шейней приехали шесть дней назад. Эти двое, ставшие с общего согласия заложниками до того момента, как английская армия покинет Францию, были единственными, кто не очень-то страдал от голода: перед тем как их вернуть хозяину, их досыта накормили и напоили.
— Англичане должны ждать нас как мессию! — заявил король, потирая руки. — Столько воды и ни капли пива, чтобы взбодриться!
— Будем все же надеяться, что дождь завтра кончится. Если, конечно, завтра мы отправимся в Амьен, — ответил Коммин. — Переговоры с Эдуардом намечены на 29 — е число, а до этого нам еще надо многое хорошенько обдумать. Завтра же я прикажу нашему главному судье Тристану Лермяту отпустить на свободу сира де Селонже и сопроводить его под стражей до Вервена.
Там они его отпустят, сообщив ему, что Карл Смелый в Намюре. Таким образом, он без труда доберется до него. Вы освобождаете человека, который хотел вас убить?
Разумно ли это, сир?
— Донна Фьора спасла мне жизнь, а в награду попросила освободить своего супруга.
— Но ведь это же бессмысленно!
— Она его жена. Вот поэтому я и хотел увидеть ее.
Да ну же, Коммин, перестаньте дуться! Освобождая этого головореза, я думаю, что осуществляю лучшее дело моей жизни. Донна Фьора полагает, что ее супруг двоеженец. Может, это и правда? Она сама не знает, любит ли она его или ненавидит. Но одно верно — она больше не хочет видеть его. А главное, что она ненавидит Карла Бургундского и желает его смерти. Я дам ей такую возможность.
— Каким образом?
— Я отправлю ее к Кампобассо, одному из военачальников Карла Смелого, который не может понять, с какой стороны его хлеб намазан маслом.
— Понимаю: она станет кусочком масла, которому будет поручено объяснить этому кондотьеру, что французские коровы, не в пример бургундским, дают самое лучшее молоко!
Людовик XI рассмеялся и хлопнул по спине своего молодого советника:
— Просто удовольствие беседовать с вами, Коммин, хотя ваше сравнение не совсем подходит к такой красавице. Говорят, что этот итальянец Кампобассо имеет слабость к женскому полу, а она — настоящее чудо.
— Не подвергаем ли мы ее большой опасности?
Чтобы встретиться с неаполитанцем, ей придется пересечь области, где полно солдат. А она слишком молодая и хрупкая для таких испытаний, — добавил Коммин с серьезным видом.
Настолько серьезным, что король Людовик нахмурил брови:
— Боже, братец мой, уж не влюбился ли ты в нее?
Не забывай, что твое сердце целиком принадлежит Елене, твоей нежной супруге, а прелестная флорентийка не для тебя.
— Вы предпочитаете подарить ее этому… солдафону?
— Ну да! В моих руках редко бывало такое красивое и закаленное оружие. Успокойся, ее будут охранять.
А теперь отблагодарим бога за его доброту и ляжем спать. Завтра до моего отъезда я увижусь с донной Фьорой и дам ей указания.
— Если ей все удастся сделать, чем вы отблагодарите ее?
— На другой же день после смерти Карла она может просить меня о чем угодно. Сверх того, я намерен подарить ей небольшой замок с хорошими землями, находящийся невдалеке от нашего замка Плесси-ле-Тур.
— Боже мой, сир! — воскликнул Коммин с возмущением. — Не думаете ли вы сделать ее…
— Нашей любовницей? Хо-хо! Об этом можно только мечтать! Но мы поклялись, что не дотронемся больше ни до одной женщины, кроме королевы, и мы намерены соблюсти эту клятву. Однако честный король не может отказать себе в удовольствии иметь по соседству божественно красивую и умную Еву. А край вдоль Луары будет идеальным местом для женщины с такой грацией и обаянием.
— Согласен, сир, но… что будет делать в таком случае Селонже, неважно, двоеженец он или нет?
— Остается надеяться на то, что если Карл уйдет в мир иной, у его верного рыцаря не будет желания пережить своего хозяина. И вот тогда мы сможем выдать его вдову замуж за одного из наших верных слуг.
— И это, конечно, буду не я! — проворчал Коммин.
— За кого вы меня принимаете, друг мой? Я уже женил вас… и очень удачно. Вам ли жаловаться?!
Тяжело вздохнув, сеньор д'Аржантон отправился спать, попросив, впрочем, своего слугу принести ему из кухни несколько ломтиков паштета или мяса дичи, а также флягу вина. Сердечные огорчения всегда вызывали в нем голод.
