Обоз уже был далеко, а полная надежд песня уверенно и величаво взлетела ввысь над головой недвижно стоявшего Леонардо:
За поворотом, среди дороги, защищенной холмами, дрались двое мужчин. Напрасны были окрики кучера – те не обращали на него никакого внимания. Со сверкающими ножами в руках они, словно два готовившихся к нападению матерых волка, обхаживали друг друга.
Пришлось осадить лошадей. Дормез остановился. Леонардо и Аталанте вышли из него с противоположных сторон.
Драчуны оказались оборванными цыганами со звериными лицами. Один – сутуловатый, но на вид жилистый и сильный, с туго обтянутыми смуглой кожей скулами. Второй – похож на него лицом и сложением, только гораздо моложе. Что это, волки, изголодавшиеся степные волки? Или они, Эти двое, – странно только, что без зрителей – заставляют друг друга отплясывать танец смерти? Но тут же не ярмарка! Пока что ни один из ножей не был пущен в ход. Но вот старший ударил противника по челюсти. Тот зарычал и кинулся на него. Первый ловко отпрянул.
– Да прекратите же! – крикнул возница с козел. – Или ступайте прочь со своими семейными дрязгами, – указал он кнутовищем на окаймлявшие поворот дороги кустарники.
Вдали, в северной стороне обширной равнины, уже виднелись башни Пистои. На полдороге к ней клубилась пыль. Это был след вырвавшихся вперед попутчиков. Все равно, широкий дормез, в котором ехал Леонардо со своим другом, не мог бы так скоро продвигаться среди кустов, как те повозки. Не беда, вечером они нагонят их на постоялом дворе.
Осенний день подходил к концу, стремительно опускались сумерки.
– Да убивайте же друг друга поскорей! – прикрикнул Аталанте на цыган. – А то скучно, в конце-то концов, становится! Толчетесь на одном месте.
Но противники так были поглощены дракой, что, казалось, ничего кругом не слышали и не видели. Их меньше всего интересовало, что дормез не может продвинуться вперед.
– Наехать, что ли? – спросил возница.
Впрочем, это была лишь угроза, решиться на такое он не посмел бы.
– Погоди! – крикнул ему Леонардо и направился к цыганам.
Он уже находился в нескольких шагах от дерущихся, когда оба цыгана, одновременно отвернувшись друг от друга и оскалив зубы, с высоко занесенными ножами неожиданно ринулись на него.
Аталанте, стоявший на подножке дормеза, испуганно вскрикнул, хотя сразу и не осознал всей опасности, которая угрожала его другу. Но он понял, что дело приняло совершенно неожиданный оборот. А когда младший цыган, сильно замахнувшись, ударил Леонардо, он не на шутку струсил и неистово закричал.
Левой рукой Леонардо ловко схватил бродягу за запястье. Раздался хруст, и смуглая рука выронила кривой нож.
– Тебе конец! – крикнул старший цыган и нацелился, чтобы бросить в Леонардо нож, но Леонардо в то же мгновение швырнул ему его младшего собрата в объятия и этим выбил цыгана из равновесия, так что тот, при всей своей ловкости, промахнулся. Защищавшийся мигом превратился в нападающего. Если Леонардо и отпрянул на шаг, то только для того, чтобы обнажить кинжал и сразу перейти в наступление.
Разбойники однако быстро опомнились. Старшин, только что бросавший нож, теперь достал из-за пазухи топор.
– Колдун! Колдун! – взвизгнул вдруг в кустах хрипловатый женский голос. – Спасайся! Беги! Падре!
Цыган оцепенел, в глазах его появилось выражение тупого страха. Не мешкая, он схватил второго цыгана за руку.
– Неужто это он? Он?!
– Он! Он! Колдун! – всхлипнув, предостерегающе повторила женщина.
– Тогда все зря, – просипел цыган и, резко повернувшись, побежал прочь, таща за собой недавнего врага. Они оба прыгнули в кусты и что было мочи понеслись к вершине подступившего к дороге холма.
Там стояла закутанная в пестрые отрепья старуха. Ветер колыхал ее лохмотья, играл седыми волосами, на макушке прикрытыми грязной маленькой косынкой.
– Колдун! – выкрикивала она и что-то жалобно и быстро бормотала.
Леонардо не понял ее сочащихся болью, полных проклятий слов. Не понимал и смысла разыгравшейся здесь сцены. Аталанте же вообще был в полном недоумении. После того как цыгане исчезли, возница начал излагать свои бесконечные туманные предположения о причинах драки; то и дело он признательно кланялся, отдавая дань мужеству и саженному росту своего седока…
Поздно вечером на пистойском постоялом дворе за стаканом вина Леонардо почудилась какая-то давнишняя картина. Вспомнилась драка у ключа. Цыган и его подруга с младенцем. Неужели это тот малыш успел так подрасти? Ишь, с ножом ринулся… А отец – за топор… Морщинистая каркающая цыганка с седыми космами… Неужели это та юная красавица, улыбка которой и поныне чудится ему, когда он склоняется к ключу?…
Возможно ли, что так пролетело время? Да… С тех пор прошло шестнадцать лет. Просто невероятно…
На другой день дорога была длинной и трудной. Предстояло через горы добраться до Вергатского монастыря. Там можно было передохнуть.
