К сожалению, вдовствующей королеве Марии мешали некоторые черты флорентийского характера с примесью испанской надменности высшего качества, доставшейся от родной бабки Элеоноры Толедской. Страшная ревность, чрезмерная гордость и необузданная жажда власти не способствовали её популярности среди французов. Свой жизненный путь она закончила в бедности и вдали от блестящего Парижа. С другой стороны, любовь к искусству, всегда отличавшая всех Медичи, позволила внучке Козимо I оставить парижанам добрую по себе память. Столица Франции обязана ей прекрасным Люксембургским дворцом, красивым бульваром, хорошими водопроводами и собранием картин Рубенса в Лувре.
Одновременно с работами по улучшению породы семейства Медичи Флоренция занималась разведением редких человеческих экземпляров в своём интеллектуально-художественном саду. Всё те же Медичи, обладавшие врождённым вкусом и чутьём на таланты и получившие титул меценатов, согласно брачному контракту поставляли Фло растительный материал из самых выдающихся людей их времени.
Будучи существом хорошо организованным и чётким, Флоренция серьёзно и вдумчиво подошла к новой для неё деятельности – созданию виртуального сада эпохи Возрождения. В отличие от общепринятых в Европе терминов – Раннее, Высокое и Позднее Возрождение – Фло разбила свои «культурные посадки» на Треченто (XIV век), Кватроченто (XV век) и Чинквеченто (XVI век). По мере поступления саженцев каждому обеспечивались самые благоприятные условия для творческого роста, на каждого из них заводилась учётная карточка, на основе которой впоследствии выписывался пропуск в культурно-историческое бессмертие.
Лучшим удобрением для своих питомцев Флоренция считала деньги и известность. Она обильно поливала их флоринами, подкармливала интересными заказами, не забывая регулярно опрыскивать восторгами и признанием окружающих. От уникальных саженцев требовалось лишь одно – плодоносить, а Фло оставалось лишь бережно собирать урожай из созревших произведений искусства. В целом мире нет такой высокой концентрации шедевров, как во Флоренции. Их так много, что до сих пор всем не хватает места. Они захватили весь Старый город, ими переполнены галерея Уффици и дворец Питти, Академия и Барджелло, соборы и церкви, частные коллекции и частные дома, и… и… и… К каждому экспонату прикреплён ярлычок с названием произведения, с именем его творца, датой созревания, и на каждом стоит клеймо «Произведено во Флоренции».
Пожалуй, можно сказать, что Фло по-своему любила свои чудо-растения; во всяком случае, она была к ним очень привязана. В какой-то степени они были её детьми, – не родными, конечно, – приёмными, что не мешало ей ими гордиться, хвастаться, а иногда и ревновать.
