Меня представили немолодой маркизе, даме в собольей накидке со следами былой привлекательности на лице и обилием золота-бриллиантов на шее, в ушах и на старческих ручках. Сославшись на намерение написать статью о великих семьях великой Флоренции, я поинтересовалась у маркизы, каково сегодня быть потомком знаменитых предков. Титулованная флорентийка неприязненно взглянула на меня (позже я поняла, что неприязнь относилась не столько к скромной персоне Алисы Даншох, сколько к последующим её высказываниям), ткнула пальцем в толпу и шипящим то ли от негодования, то ли от долгого курения голосом изрекла:
– Видите вон ту, в крашеной синей норке?
Я вежливо и утвердительно кивнула.
– Ну, так она из Фрискобальди. И чем она занимается?
Я всё так же вежливо и недоумённо пожала плечами. Маркиза торжествующе и злорадно объявила смертный приговор соратнице по высшему обществу:
– Она торгует вином!
Если бы взгляд мог убить, то несчастная из рода Фрискобальди немедленно упала бы замертво. На всякий случай я изобразила потрясение, от словесной реакции меня избавило начало пресс-конференции.
Я благодарственно откланялась и, сев поодаль от искрящейся ненавистью дамы, задумалась над полученной информацией. Как странно, подавляющая часть флорентийской знати происходила из семей торговцев и банкиров, потом и кровью зарабатывавших состояние и власть. Титулы с аристократическими замашками пришли к ним значительно позже. Так что плохого в том, что они опять хотят заработать? Прости, чистоплюйка маркиза, я с тобой не согласна. Лучше вкалывать, чем вырождаться и злобствовать.
Дальнейшие события вечера показали, что во флорентийской действительности всё не так просто: можно и вкалывать, и злобствовать одновременно. После того как вернисажные гости отсмотрели выставленные шедевры, выразили вежливые восторги и удалились, счастливые обладатели праздничного обеденного приглашения перетекли в соседний дворец Строцци-Гуиччардини. Палаццо выглядел скромно и достойно. Живописные полотна отвлекали внимание окружающих от состояния жилого фонда, нуждающегося в косметическом ремонте. Огромная столовая радушно приняла сотню гостей, рассевшихся за празднично убранные столы. Несмотря на все усилия организаторов тщательно перемешать приглашённых, присутствующие с первого же взгляда безошибочно делились на «местных» и всех остальных. «Местные» обладали лицами людей, сошедших с полотен известных мастеров, выставленных в галерее Уффици. Современные причёски и одежда не могли скрыть бросающегося в глаза сходства. Это сходство притягивало меня как магнит. На стенах столовой висели многочисленные портреты, и мне казалось, что на них изображены некоторые из тех, кто сидел со мной за одним столом. Я думала о том, удобно ли будет расспросить хозяина, кем они ему приходятся, и решилась, когда наступило время обеденного финиша.
В конце трапезы всем предоставляется возможность размять ноги после долгого сидения, пообщаться с гостями, сидящими за другими столами, отхлебнуть из рюмки предложенного дижестива и, выразив признательность хозяевам за радушный приём, поставить подпись в книге посещений. Я сумела воспользоваться всеми привилегиями гостя. Мне удалось представиться Ферруччо Феррагамо – наследнику и управляющему модного дома Salvatore Ferragamo, лишний раз убедиться, что изготовленная даже в домашних условиях лимончелла не является моим любимым дижестивом, а самое главное – я смогла задать принцу Строцци вопрос про настенные портреты. Он как-то странно на меня посмотрел, отчего я почувствовала себя неуютно, примерно как Мальчик-с-пальчик при встрече с людоедом в сказке Шарля Перро. В его взгляде мелькнули и торжество, и кровожадность, и надменность беспощадного победителя. А затем с милой улыбкой, с которой никак не сочеталась убийственная ирония последующих слов, он произнёс:
– А-а, портреты в столовой… На одной стене – наши семейные, а на другой висят Медичи. Они все умерли, а мы всё ещё существуем. Пусть смотрят, как мы наслаждаемся жизнью!
От такого неожиданного ответа я внутренне так и ахнула. Какая изощрённая месть! Так ненавидеть могут только истинные флорентийцы. А может быть, принц пошутил? Ну, чисто по-флорентийски, ведь тосканцы обожают смеяться друг над другом.
Жаль, что мы не узнаем, как бы Медичи ответили Строцци на эту шутку.
