Была ли она ливьерой в своём кошмаре? А Кассандра?
Мари фыркнула. Всё это – плод её больной фантазии, результат страшилок Стафиса и той истории с девушкой, которую нашла Лидия. Мари видела её на следующий день в больнице – худую смуглую ливьеру немногим старше их с сестрой. В этот раз врачи не смогли ей помочь.
«Конечно, причина в этом», – успокоила себя Мари, отгоняя жуткие видения. Ничего этого не было и нет: ни убийц, ни лужи крови. Есть только Кассандра, и вот она зашла в комнату со стаканом воды. Она видит, что с Мари всё в порядке, и радостно улыбается. «Но всё ли со мной в порядке?» – подумала Мари.
Цветочный округ был одним из самых больших в Соединённой Федерации. По обе стороны нового шоссе, связавшего Алилут с портовым и промышленным центром Индувилоном, до самого горизонта раскинулись поля и оранжереи. Это был южный край Федерации, и потому весна, хоть и явилась в этом году с опозданием, первым делом заглянула именно сюда. Жалкие остатки снега таяли на глазах, и с каждым днём становилось ощутимо теплее. Жители посёлков не могли нарадоваться весне: дома в округе отапливались кое-как, и зимой многие мёрзли. В холодные зимы иногда приходилось ночевать в спальных мешках в коридорах больниц, но медсёстры пускали только детей и стариков.
Солнечные дни означали, что пора приниматься за работу. Заправив штаны в высокие резиновые сапоги, люди с утра до вечера сновали по тропинкам между секторами, вскапывали грядки, налаживали систему полива, растаскивали удобрения, очищали от льда и грязи оранжереи. Мари и Кассандра работали вместе со всеми. Кончился март, и в старших классах начались цветочные каникулы, теперь уже до самого сентября. До окончания школы такая работа называлась «практикой», и подростки выполняли её бесплатно. По большей части это были однообразные и не слишком сложные задачи; монотонность действий утомляла и вгоняла в сон. К счастью, вместе им никогда не было скучно – сёстры болтали, играли в слова, пели, а иногда просто молчали, и это тоже было хорошо. Кассандра думала обо всём на свете: как она сдала экзамены, есть ли в Поверхностном мире високосный год, сколько в среднем весит лепесток розы и кто победит на окружных выборах. Мари думала о ливьерах.
– Мне уже осточертело этим заниматься, – как-то раз в сердцах бросила Кассандра, стоя на стремянке и протирая высокие окна парников натянутой на швабру тряпкой.
– Завтра будем что-нибудь другое делать, – пожала плечами Мари. – Другой парник отмывать, например. Скучать не приходится!
– Да, очень захватывающе, – съязвила Кассандра. Опустив швабру, она посмотрела на сестру сверху-вниз. – Слушай… ты подумала о том, что я тебе говорила на прошлой неделе? Про институт.
Мари рассеянно продолжала водить тряпкой по стеклу и даже не обернулась.
– Касси… Мне казалось, тема закрыта, нет? Мы не можем пойти в институт, кто ж нам его оплатит, да ещё обеим сразу! И в Алилут так просто не перебраться…
– Да я помню, – нетерпеливо прервала Кассандра. – Но я тебя о другом спрашивала: если б у тебя был выбор, ты бы поехала? Или ты хочешь остаться здесь, засесть в училище ещё на три года и потом всю жизнь цветы на полях собирать? Ну не смеши меня!
– Это важная работа – то, чем мы здесь занимаемся, и для округа, и для всей страны, – отозвалась Мари.
Кассандра слезла со стремянки и подошла к сестре.
– И всё же, – сказала она, – ты ответь мне нормально. Если бы ты могла поступить, ты бы что выбрала? Медицину?
– Ветеринарию! Математику! Вокал… Какая разница? – Мари обернулась и с укором воззрилась на сестру. – Зачем ты это делаешь? Да, возможно, я хочу большего, но я не буду даже думать об этом! Потому что с детства – с детства! – усвоила, что мы не можем себе этого позволить. Зачем ты нас обеих так мучаешь?!
Вспылив, она тут же успокоилась и вернулась к работе: Мари совершенно не умела сердиться. Но Кассандра услышала достаточно. Расплывшись в улыбке, она вытащила из кармана слегка помятое письмо и протянула Мари. Та пробежала глазами первые строки и просияла:
– Ты получила грант?!
Кассандра помотала головой.
– Нет, я лишь уточнила, есть ли такая возможность. И они пишут – вот здесь, видишь? – что есть такие-то и такие-то гранты и даже стипендия, – Кассандра радостно потрясала бумагой со штампом института, так что Мари не могла больше разобрать ни строчки. – И это для разных специальностей! О, ты бы знала, как долго я ждала ответа! Ещё в феврале им написала, но наша почта… сама знаешь.
– Ага, так вот в чём причина твоих утренних тренировок, – протянула Мари. – Ты забирала нашу почту, прежде чем её увидит мама!
– А то! – Кассандра ухмыльнулась.
Мари бросила тряпку и обняла её. Двойняшки были похожи друг на друга, но не более, чем просто сёстры. Обе жалели, что не родились близнецами. Кассандра была чуть выше сестры, угловатая и бледная: она всегда завидовала мягкому овалу лица и румяным щекам Мари. Мари, в свою очередь, жалела, что густые золотистые волосы достались только Кассандре – скорее всего, от родственников отца. Цвет глаз тоже отличался, хотя в детстве это было не столь заметно.
