10 марта 1944 г. управление АКО секретным приказом № 05 предписало капитанам не принимать на суда радистов без специального разрешения на это органов госбезопасности. В качестве нарушителя имевшихся инструкций назывался капитан «Щорса» П. Я. Жуковский, который в октябре 1943 г. взял практиканта-радиста Карпенко. Теперь виновным в нарушении указа грозила уголовная ответственность[378].
Межрейсовый и аварийный ремонт судов производился на ПСРВ. Он отличался длительностью и дороговизной и, как правило, полностью не выполнялся, в основном, из-за недостатка необходимых материалов. Это способствовало преждевременному износу пароходов. В 1944 г. только одну «Чавычу» отремонтировали быстро. Несмотря на отсутствие других баз и целевое назначение ПСРВ на обслуживание судов НКРП, АКОфлот правом преимущественного ремонта на ней не обладал. Ремонт во Владивостоке для него был невозможен, так как на имевшихся здесь предприятиях НКРП обслуживание камчатских судов не планировалось и даже прямо запрещалось (например, зимой 1943 — 1944 гг. для «Ительмена», «Коккнаки» и «Чавычи»). В результате все необходимые минимальные работы пароходы получали только в Петропавловске[379]. Такое положение дел заставило всячески поощрять саморемонт. На всех судах (за исключением лесовоза «Коккинаки») были организованы мастерские, оборудованные токарными и сверлильными станками.
В условиях недостаточного технического обслуживания и необходимости активного саморемонта особое значение приобрел вопрос подбора, укомплектования и выдвижения судовых механиков. В течение 1944 г. на «Эскимосе», «Чапаеве», «Тереке» и «Анатолии Серове» вторые механики были выдвинуты в старшие. Кадры, в целом, оказались на должной высоте. Проведенная в 1944 г. аттестация «подтвердила наличие достаточно высокого уровня технически грамотных механиков. По отдельным судами со значительно изношенными механизмами ("Коккинаки", "Эскимос", "Максим Горький", "Щорс") плавание становится возможным только благодаря высокой грамотности, сознательности и самоотверженности машинных команд».
Если состав механиков сохранял стабильность, то большая текучесть наблюдалась у кочегаров и машинистов. «В известной мере эта текучесть является результатом предварительного отбора при эпизодическом уходе судов в загранрейсы»[380]. И все же признавалось, что «укомплектованность судов дипломированными механиками недостаточная. Наши кадры механиков в основном грамотные. Ряд молодых механиков выдвинут на должности механиков и с работой справляются». Со штурманским составом (за исключением капитанов) проблем было больше: «в большинстве технически неграмотные люди, умеющие только прокладывать курсы. Крайне плохо отражается на работе судов частая переброска механиков и особенно штурманов»[381].
А вот как обстояло в 1944 г. дело с дисциплиной. С 1 января по 1 ноября 1944 г., то есть за десять месяцев, было совершено 104 проступка (три самовольных ухода, пять опозданий, девять прогулов, 14 случаев небрежного отношения к работе, 16 появлений в нетрезвом виде, 57 нарушений правил внутреннего распорядка). За эти нарушения четыре командира были понижены в должности (переведены в матросы, машинисты и кочегары), наложены 24 ареста, в том числе семь «строгих», 14 чел. привлечено к суду, 19 оставлены «без берега», то есть лишены увольнений, объявлены 43 выговора, в том числе 21 «строгий».
В течение 1944 г. в АКОфлот пришли 153, перемещено в должностях 132, исключено 133 чел. (в том числе один умерший и пять осужденных)[382].
1 июня 1944 г. на основании постановления Государственного Комитета Обороны от 18 января 1944 г. и приказа НКРП СССР от 26 февраля 1944 г. № 146 начальник АКО распорядился «в целях воспитания и подготовки кадров квалифицированных моряков-рыбаков для системы АКО путем практического обучения непосредственно на судах» ввести на судах АКОфлота и Морлова институт юнг. Таким способом в будущем можно было покрыть кадровый голод и привлечь к работе на судах не случайных людей, а хорошо подготовленных морально и технически. «Нам нужно, чтобы советская молодежь, наш народ привыкли в морю, любили его, знали его. Это имеет большое значение для поднятия мощи советской страны», — говорил А. И. Микоян, «лучший друг Камчатки», как его называли в то время.
В число юнг зачислялись несовершеннолетние подростки, отцы которых большей частью служили в армии или уже погибли в боях с фашистами. Юнг следовало обеспечить флотским обмундированием по нормам НКРП, для чего в течение июня и июля нужно было организовать его пошивку из материалов, имевшихся в наличии.
