В годы интервенции англичане бесчинствовали на Балтике, они хотели задушить Советскую страну, затопить в крови российский пролетариат, в борьбе завоевавший свободу.
Три года, проведенные мною в составе Красного флота, являются лучшими годами моей жизни. С первых же дней своего второго рождения я стала кораблем, на котором молодые подводники совершенствуются в подводном искусстве, готовясь к будущим классовым боям. Трудности овладения английской техникой остались далеко позади. Через боевую подготовку на «L-55» прошла и пройдет еще не одна сотня молодежи.
Да, сэр, как-то странно сравнить то, что было, и то, что стало…
Кажется еще так недавно в кают-компании подлодки сидели офицеры английского королевского флота. Их было три: командир — старший лейтенант Гитхарт, из «хорошей дворянской семьи»: отец его имел вблизи Лондона прекрасное имение с большим парком вокруг двухэтажного помещичьего дома; старший офицер — лейтенант Хортон, сын умершего в начале войны члена адмиралтейства адмирала лорда Хортон, и мичман Тейлор — штурман подлодки (он только в 1918 году окончил морское училище в Дартмуте и, провожаемый горькими слезами матери, уехал «на охоту за большевиками»). Разговор шел о последних событиях в России. В голосе лейтенанта Хортона звучала нотка раздражения и недовольства пребыванием на Балтийском море, ему осточертел Копорский залив. Он мечтал о салонах и ресторанах Лондона, и его жизнь на лодке, несмотря на горы золота, которые вы сулили, казалась ему бессмысленной.
Командир Гитхарт хранил мрачное молчание. Он выполнял вашу волю.
Только 19-летний безусый мичман Тейлор с пеной у рта говорил лейтенанту Хортон об опасности большевизма, о самоотверженности и героизме союзников и прочую чушь, которой набили ему голову в морском училище в Дартмуте. Его речь звучала фальшиво, как хорошо заученный, но плохо понятый урок.
Внезапно молчавший все время командир резко предложил прекратить разговор. Привлеченные шумом у кают-компании стали останавливаться матросы. Такие разговоры для команды были «вредными».
Это было в 1919 году.
Спустя 15 лет на тех же местах сидели три командира. Бритые энергичные лица, черные тужурки и синие кителя, вместо короны сверху нашивок — красная пятиконечная звезда.
Командир Барсов — из крестьянской семьи, бывший краснофлотец и сегодняшний командир. Окончив штурманский и подводный классы, он имел, кроме того, уже 12-летний подводный стаж и не плохо владел английской техникой. Беспартийный, он был преданным социалистическому строительству и обороне Союза командиром.
Рядом с ним сидел штурман лодки Мельников, только недавно оставивший колхоз, где был ударником-конюхом. Мельников комсомольцем пошел в морское училище и в 1933 году окончил его.
Наконец третий — минер лодки Силков. Прямо с завода от токарного станка он пошел в морское училище, и окончил его в 1931 году.
Мы стояли на якоре в Копорском заливе. Та же лодка, то же место, но другие люди.
…Да, сэр, если кто-либо попытается напасть с моря на Советский Союз, тот получит сокрушительный отпор. Не забывайте этого никогда.
Примите и пр.
7 августа 1918 года белочехи заняли Казань.
Под Казанью шли ожесточенные бои, но одна Волжская флотилия не могла оказать сколько-нибудь решающего влияния на исход боевых действий.
Учитывая роль флота в боях за Казань, В. И. Ленин 23 августа 1918 года лично дал в Рыбинск телеграмму командованию дивизиона миноносцев, переходивших из Балтийского моря на Волгу:
«Приказываю самым срочным порядком закончить погрузку орудий, снарядов и угля и незамедлительно следовать Нижний… Каждая минута промедления ложится тяжелой ответственностью и повлечет соответствующие меры по отношению к виновным…»
27 августа миноносцы уже подошли к линии фронта и приняли участие в операции по взятию Казани.
В ночь с 29 на 30 августа Волжская флотилия атаковала неприятельские суда и укрепления, причем удалось поджечь пароходы и баржи противника и сбить одну батарею. Ежедневно суда флотилии обстреливали батареи белочехов. Утром 5 сентября части Красной армии, получив подкрепление, перешли в решительное наступление. Наступавшие под прикрытием огня с кораблей красноармейцы сумели закрепиться на занятых позициях. 9 сентября 4 канонерки подошли к Казани и высадили десант, отогнав пулеметным огнем прислугу от неприятельской батареи. Десант моряков, несмотря на численное превосходство противника, захватил несколько пулеметов, замки от шести орудий и возвратился на свои суда. 10 сентября Казань была взята.
