Баркас повернул и прошел мимо Павловского мыска, качка уменьшилась. Мы шли в Южную бухту к Минной стенке. Минной стенка называлась с дореволюционных времен, когда к ней швартовались миноносцы, а теперь она служила пристанью, куда доставляли увольняющихся на берег матросов с кораблей, стоящих на рейде.
С крейсера мы убыли в полк морской пехоты. Там практика началась с утреннего марш-броска под палящим солнцем по выжженной степи, с полной выкладкой на два километра.
Обратно еле доплелись, и завтрак уже не лез в горло, но надо было продержаться. Зато постреляли мы в морской пехоте сразу на все пять лет вперед. Патронов не считали и не жалели.
В морской пехоте несколько раз отрабатывали метание учебной гранаты и один раз — боевой. …Разрыв, цоканье осколков, сотрясение земли, ощущаемое в окоп, — все это произвело должное впечатление.
Жутковато прошла обкатка нас, молодых и зеленых, танками. До сих пор помню то подсасывающее ощущение внизу живота, когда, сотрясая землю, на тебя, сидящего в окопе, движется, грохоча и жарко дыша дизельным перегаром, махина танка. Окоп сразу стал узким и жалким укрытием. Втягиваешь голову в каске в плечи и сжимаешься весь, стараясь превратиться в «точку». Тело танка закрывает солнечный свет, его тень надвигается неотвратимо и неумолимо, за шиворот летят комья сухой земли, и, кажется, сейчас эта махина сползет в окоп и раздавит тебя, как таракана, даже не заметив.
Незабываемое впечатление!
На этом первый курс заканчивался…
Курсантский фольклор, через десятилетия донес нам стихи курсанта Каспийского училища, написанные в 1948 году и удивительно точно передавшие особенности нашей жизни, жизни курсантов первого курса даже спустя 20 лет после написания стихов.
I курс
Сначала острижены, службой унижены, строгостью выжжены.
И не любящие, вечно стоящие, вечно ходящие, вечно бегущие,
В город хотящие и не идущие.
Вечно голодные, злые, несмелые и благородные и неумелые.
Ничего не изменилось! Надо сказать, что в «Системе» курсантов первого курса называли «без вины виноватые». Как это точно!
В отпуске основное времяпрепровождения — пляж, пляж и еще раз пляж…
У нас, у курсантов, отпуск уже начался, а у моего друга Студента, который учился в медицинском институте в соседнем городе, еще шла учеба. Я приехал к нему в мединститут.
Меня снабдили белым халатом, белой шапочкой, и я, за компанию, поприсутствовал со студентами-медиками на лекции и практических занятиях по гистологии, наблюдая в микроскоп и зарисовывая строение каких-то клеточных структур. Я неплохо рисовал, и мой рисунок быстро разошелся по рукам студентов-медиков как образцовый.
Последним в тот день было занятие в анатомическом театре. Студент потащил меня туда. Я с бодрым видом пошел, но как только в нос ударил запах формалина, каюсь, не смог пересилить отвращение, не смог преодолеть себя и приблизиться к препарированному трупу. Да, медик из меня никудышный…
После занятий побывал в общежитии студентов, вспомнив незабвенные «Двенадцать стульев» Ильфа и Петрова с их общежитием имени Бертольда Шварца, а вечером хорошо посидели, отметив нашу встречу в модном студенческом кафе.
В июле 1969 года наши газеты и телевидение без особых восторгов сообщили, что после нескольких облетов, американские астронавты наконец высадились на Луне. Запомнилась статья в одной из газет, где говорилось, что освоение лунной поверхности дистанционно управляемыми аппаратами дешевле, целесообразнее и правильнее, чем посылка туда человека.
Хотя где-то в глубине души ощущалась горечь: «Жаль, что не наши». Но все равно первое время как-то странно было смотреть на Луну, зная, что по ней ходили люди.
В кинотеатрах нашего приморского города зрители хохотали над приключениями Юрия Никулина и Андрея Миронова в фильме «Бриллиантовая рука». А дурашливая песенка про зайцев «А нам — все равно!..» мгновенно стала популярной в народе. Нашему народу, по-моему, всегда импонировал «пофигизм».
Как водится, побывали в походе на Южном берегу. Добирались правда не пешком, а часть пути проделали в душном, пахнущем бензином, битком набитом людьми, рюкзаками и палатками «львовском» автобусе, с завистью наблюдая за обгонявшими нас сверкающими экспрессами «Икарус-Люкс»…
Во период отпуска время летело незаметно изредка вспоминалась «Система», но как-то в тумане, и к ней пока не тянуло. Но к концу отпуска «Система» все чаще стала вспоминаться.
В отпуске перспектива снова оказаться за партами не особенно радовала, но то, что мы уже курсанты второго курса, а значит, не самые младшие, было приятно сознавать.
Наконец пролетел первый летний отпуск, и я возвратился в «Систему». Чертовски приятно оказалось встретиться с товарищами, окунуться в ротную атмосферу, поделиться друг с другом впечатлениями об отпуске.
Вот и сентябрь 1969 года. Мы перешли на второй курс… Как-то незаметно и быстро мы вошли в обычную колею жизни и учебы в «Системе», но некоторые перемены оказались заметны в нас самих — мы стали относиться ко многому более сознательно, что ли.
