Горя желанием отомстить за командира, один из четверки увязался-таки за кромешной машиной. То, что долго обдумывал, то, что пробовал по ночам без партнеров. То, о чем читал в мемуарах одного давнего аса, и к чему, в конце концов, "Ночной Дождь" был приспособлен лучше всех машин с времен Творения, - двигаясь вперед, отключив двигатель, чтобы сбить с толку ракеты ближнего боя, Дубтах придал машине этакое незаметное боковое скольжение, и чужак все никак не мог поймать его в свой совершеннейший прицел. Две ракеты пропали зря совершенно непонятно, - почему, а хвост беглеца - вот он… Только никак не дается. И тогда Дубтах отключил компенсирующую поверхность, самолет заметно и без всякой видимой со стороны причины сбросил скорость, и "вертикалка" без опознавательных знаков пролетела мимо. Пушка в автоматическом режиме выплюнула пятьдесят снарядов, и он видел, как они рвут крылья, вонзаются в фюзеляж, взрываются в кабине. Двигатель - в ход, и сам - ходу! Прочь, - потому что теперь его интересует, куда направляется подбитый ведущий четверки…
Капитан Айру Ламинья Кошту, командир эскадрильи фронтовых истребителей ВВС Аурагиру спешил: первая группа самолетов, имея целью добить растрепанную боем группировку Инсар Троп, сама ввязалась в тяжелейший, беспорядочный бой на два фронта. При всем энтузиазме и самопожертвовании коллег, недостаток боевого опыта мог им обойтись дорого. Не нужно ничего делать! Пусть "крыло" Конфедерации само свалит врагов, а своих нужно прежде всего прикрыть и вывести из боя. Еще несколько километров, и будет достигнута оптимальная дальность пуска ракет "Туул"… Внезапно звук двигателей его "Гржим-888м" резко изменился, резко упала тяга правого двигателя, машину бешено затрясло, а потом вышел из строя еще и левый. Самолет начал проваливаться, а трясло так, что ныли зубы, перебалтывались внутренности, а глаза не могли различить светящихся знаков на дисплее.
- Командир, я "Пятый", выход из строя левого двигателя! Останавливаю турбину. Что делать?
- "Пятый" - понятия не имею. Останавливаю моторы и катапультируюсь…
"Уатах-8" в спецснаряжении выбросила на пути следования машин Аурагиру шесть контейнеров, которые осторожно взорвались, выбросив в воздух целую тучу тончайших волосков, замкнутых в кольцо. В оплетке из мономолекулярных нитей бездефектного алмаза проходил сердечник из высокотемпературного сверхпроводника. При взрыве на границе сердечника с оплеткой индуцировался особый квантовый процесс, обычно употребляемый в "активных" лезвиях. Попав в воздухозаборники, закольцованные волоконца калечили все, чего касались, и в первую очередь, разумеется, любые лопатки турбин, даже выполненные из бездефектных материалов.
Три машины после вынужденной остановки двигателей валились в океан, два, снизив тягу, повернули восвояси, а командование, узнав, как обстоят дела, дало благоразумнейший приказ "всем, кто может" на форсаже выходить из боя и возвращаться на базу.
- "Подкидыш", "Подкидыш", как дела? Прием!
Молчание. Дубтах на выключенном двигателе заворачивал неторопливую циркуляцию, осью которой был курс поврежденной "вертикалки". Ба, да эта штука к во-он тому пароходу тянет! Н- ну молодцы! Купец-купцом. Ну да, - типичнейший контейнеровоз новейшей постройки с виду. Здоровенная дура, почти четверть километра в длину… Вот прямоугольный проем на палубе, а это? А это, к примеру, такая же неизвестного типа сверхзвуковая "вертикалка". Так что тянет подранок именно сюда. Что ж - не будем вызывать обострения международной напряженности. Испытанным приемом, ступенями, как по гигантской лестнице "Ночной Дождь" снизился до высоты в триста метров. Подбитый, наконец, дотянул-таки до родного судна, затормозился, завис и так же, натурально, в вертикальном режиме собирается садиться. Дубтах с интересом наблюдал за происходящим, а правая рука его тем временем снимала блокировку с мазера. Воплощение псевдоповерхностей резонансного контура. Контроль поверхностей… Ажур. Висящая в двенадцати метрах над палубой, чуть колеблющаяся машина в прицеле. Импульс! Где-то в голове, даже не в глазных яблоках, на миг вспыхнул ослепительный, сопровождавшийся короткой острой болью свет. Мгновенно потерявший управление "подранок", чуть накренившись, косо врезался в палубу "контейнеровоза" и вспыхнул, ежели судить по окутавшим место происшествия клубам дыма. Уцелел ли стоящий на палубе аппарат, Дубтах выяснять не стал: пора и честь знать.
- "Ипподром", "Ипподром", я "Подкидыш". Диалог.
- Слышу хорошо, прием.
- Вы не поверите, но эти черти базируются на вроде бы как контейнеровозе. Он от вас на э-э-э… Пол-одиннадцатого.
- Понял. А поточнее нельзя?
- Не спутаете, я его тут пометил, так что он дымит малость…
- Ага… "Решетки", "Решетки", как слышите? "Первому" - отвечать.
- Я "Решетка- один", слышу вас хорошо. Диалог.
- От вас налево в ста болтается пароход, вроде бы как контейнеровоз. Узнаете его по черному дыму, его тут гм-м… неизвестный доброжелатель пометил. Позаботьтесь о нем, "Решетка- один" и "Решетка- два". Прием.