Закончив с уборкой ванной и со смехом отгоняя своего пятилетнего сына, я направилась на кухню, где действительно ярким пятном на зелёной скатерти белел конверт.
– Мам, а можно включить мультики? – раздался голос Егорки из комнаты.
– Конечно, можно, мам, включи детский канал, – отозвалась я, тем временем распечатывая неведомое послание.
В следующую же секунду я вздрогнула при виде бумажки, вложенной в конверт. Обычная для меня реакция, когда в поле моего зрения внезапно попадает паук… Так же и сейчас: на листе бумаги было цветное и довольно красочное изображение этого уродца.
– Что за… – нахмурившись, выругалась я и, скомкав бумагу, выбросила её в мусорное ведро.
То же самое я уже собиралась сделать и с самим конвертом, однако поняла, что там есть и что-то другое, ещё один листок. С некоторой опаской я достала его и увидела очень странный текст.
– Говорят, чтобы избавиться от своего страха, надо посмотреть ему прямо в глаза. Смотри, – прочитала я и скривилась от огромного остроумия отправителя.
На кухню зашла мама и задала вопрос:
– Что было в конверте? Реклама?
– Ага, почти, – натянув на лицо улыбку, ответила я и быстро выбросила его в мусорку. – Максимум, чья-то неудачная шутка.
***
Алекс
Это утро было отвратительным. Я не спал целую ночь, надо было уже ложиться, но меня всё ещё трясло после того, что случилось за последний час. За дверью я слышал, как по квартире ходит брат, и даже это сейчас неимоверно раздражало.
Всё началось, когда я приехал после ночной тусовки. На такси, само собой, так как я не был трезв. Выйдя из машины, я глянул в сторону своего «Джипа», чтобы удостовериться, что с тачкой всё нормально.
Он гордо возвышался на парковке около дома, и, удовлетворённо кивнув, я двинулся домой. По пути выгреб всё содержимое из почтового ящика, когда мне вновь написала Олеся. Уже чёрт знает который раз за последние дни…
Я поморщился и убрал телефон обратно. Как она меня достала, я же уже давно всё ей объяснил…
Когда я зашёл в квартиру, то сразу же почувствовал запах свежей яичницы и в животе предательски заурчало. На автомате захватив всё, что вытащил из ящика, я двинулся на кухню, где действительно ещё дымилась глазунья из нескольких яиц, а также были нарезаны бутерброды.
Дверь в ванную комнату располагалась совсем рядом, и оттуда доносился шум воды.
– Лёх, – позвал я, – я стащу у тебя часть яичницы и пару бутеров? Жрать хочу – не могу!
Из-за двери высунулась мокрая светловолосая голова моего брата, чистившего зубы, и он скривился.
– А самому себе сделать? Руки отвалятся?
– Я с голоду быстрее сдохну, ну не жадничай! Могу пока сделать тебе кофе, по рукам?
– Ладно, – буркнул Лёха и скрылся в ванной.
Удовлетворённо хмыкнув, я сразу откусил половину от одного из бутербродов и включил кофемашину. Чтобы чем-то себя развлечь, я достал телефон, который теперь оказался разряжен, – видимо, последней для него каплей стало сообщение от Олеси. Что ж, телефон можно понять: он тоже устал от этой приставалы.
Кинув аппарат рядом, я обвёл глазами вокруг и снова увидел стопку бумаг из почтового ящика. Я пожал плечами и от безысходности начал изучать содержимое.
Местная газета, каталог из продуктового магазина, какой-то белый конверт… Последний я взял в руки и направился к кофемашине, чтобы выбрать, какой вид кофе хочу получить, и сделать его для младшего брата.
Беспечно открывая конверт в полусонном состоянии, уже через секунду я проснулся и похолодел. На одной из лежавших в нём бумаг я прочёл странный текст и не глядя нажал на одну из кнопок кофемашины.
– Говорят, чтобы избавиться от своего страха, надо посмотреть ему прямо в глаза. Смотри.
И я уже знал, что сейчас увижу. Бегло глянув в дурацкий конверт, я заметил ещё одну небольшую бумажку с весьма выразительным изображением уродливого клоуна.
– Твою мать, – выругался я и затем добавил ещё пару матерных слов.
Резко скомкав все бумаги, я одним движением отправил их в раскрытое окно и сразу же потом его захлопнул. Скорее инстинктивно, чем осознанно. В ушах так и стоял издевательский клоунский смех…
– Ты чего? Дома же душно, – возмутился зашедший в кухню брат, на что я коротко обрубил:
– Потерпишь.
– У нас с тобой разница всего в пару лет, а ты со мной обращаешься, как с мелким, – огрызнулся Лёха и без перехода спросил: – Где мой кофе?
Я махнул рукой за свою спину, всё ещё чувствуя, как меня мелко трясёт, и язвительно ответил:
– Надеюсь, дальше справишься сам, мелкий, – на последнем слове я сделал особенный акцент.
Лёха лишь сверкнул глазами, подошёл к кофемашине и уже собирался взять кружку, как вдруг резко отдёрнул руку.
– Разве горячо? – удивился я и увидел, как брат начинает искренне злиться, отчего я недоумевающе сдвинул брови и замер на месте, хотя, потеряв всякий аппетит, уже собирался идти спать.
– Ты же знаешь, что я терпеть не могу капучино! – чуть ли не гаркнул Лёха.
– Да я случайно… – растерялся я, а в следующую же секунду подумал: а какого чёрта я тут сейчас оправдываюсь за какую-то фигню? После этой мысли я зло усмехнулся. – Ох, простите, пожалуйста, принцесса, что не угодил.
