Киэй на мгновение замер и нахмурился: слова молодого полицейского насторожили языковеда. Неужели этот утомлённый жизнью и коммуникатором парень действительно слышит то, что ему говорят старшие?
– Шерлока Холмса? – уточнил Антуан.
– Неважно! – отмахнулся Атир. – Главное, будем работать там, где не работают другие. Я читал о башне «Галах». Готов поспорить, ваши люди не зашли дальше парадной.
– Как вы сказали? Пара… – переспросил Антуан.
– Парадная, – объяснил Атир, – место, где гости ожидают встречи с хозяевами дома.
Киэй улыбнулся.
– Расширим зону поиска, – продолжил Атир. – Копнём под эту башенку! Если, конечно, вы не боитесь ехать в Астикор, в зону отчуждения.
– Боюсь – это громко сказано. В «Сотружестве» страху всё меньше места. Как я уже говорил, преступность – это плод капитализма. Здесь всё не так, как у вас там.
– Разве это зависит от общества? – настаивал на своём Атир. – Несомненно, окружение играет определённую роль, но в корне преступности лежат инстинкты. Они пережили все общественные формации человечества. Это сидит глубоко в нашей природе ещё с каменного века. Никакое общество не может искоренить преступность полностью. Всегда найдутся те, кто захочет иметь нечто, чего у них нет и чего не может дать общество.
– Если бы это являлось правдой, то каждого человека можно было бы записать в преступники, – сказал Антуан. – Но ведь майор Мэзекью не преступник! И я не преступник! Нет, дорогой коллега, «Сотружество» создаёт новый мир, где каждый имеет всё, что ему требуется. Пирамида потребностей Маслоу, материализм и идеализм, все дела… Вы понимаете меня?
– Я встречал преступников, которые сами толком не могли сказать, почему они нарушают закон! – продолжил Атир.
– Примеры из Отстающего мира не в счёт! Они могут и не знать причин своих бедствий, но вот мы эти причины хорошо знаем. Это неравенство. Дикое, варварское, беспринципное неравенство!
