От удивления Лиза замолчала. Ее мать остолбенело посмотрела на бабу, затем сгребла дочь в охапку и зигзагом, словно заяц, уходящий от погони, побежала за ларьки.
– Ваще прям! – кипела тетка. – Видали такое!
Подходит и говорит: «Берите девку».
Я с изумлением слушала ее. Надо же, оказывается, встречаются женщины, способные воспринимать фразу «не станешь слушаться, отдам тебя вон той тете» абсолютно серьезно!
С проезжей части послышался гудок, второй, третий. Я машинально посмотрела на поток машин. Из нового, блестящего джипа высунулся мужчина размахивая книгой, и, крикнул:
– Арина! Идите сюда, припарковаться негде.
Я нырнула в приоткрытую дверь, шофер быстро поехал вперед.
– Вот козлы, – с чувством произнес он, – кто же так тачки бросает, вдоль тротуара, а? Извините, Арина! Давно стоите?
– Только что подошла, – осторожно ответила я, – вы меня мгновенно узнали!
Дэвид улыбнулся, его лицо сразу стало приятным, располагающим.
– Ну на книжке великолепное фото, – сообщил он, – вы там как живая!
Я вздрогнула. Отбирая снимок для обложки, Олеся Константиновна долго колебалась, рассматривая предлагаемые варианты, потом наконец решилась:
– Пусть будет эта, попрошу наших ее чуть-чуть подретушировать, а то лицо бледное, согласны?
Я кивнула, не слишком хорошо понимая, что такое ретушь. Когда же книга появилась на свет, меня, как говорит Кристина, переколбасило. Со снимка смотрело чернобровое, краснощекое, красногубое существо. Мои вечно торчащие в разные стороны светлые волосы художник «причесал». Но превратить шевелюру в старческую укладку, какую любят восьмидесятилетние бабуси-немки, ему показалось недостаточным, поэтому он изменил мне еще и цвет волос, они стали апельсиново-рыжими.
Потом, войдя во вкус, «Репин» пририсовал к моим ушам здоровенные бело-красные серьги, а на шею «надел» бусы, такие же аляповатые и жуткие. Мой нежно-розовый свитер трансформировался в ядовито-зеленую водолазку, а пальцы украсились красными, не правдоподобно длинными и острыми ногтями. Если бросить на фото беглый взгляд, то сразу создается впечатление: писательница Виолова, намазав на лицо слой штукатурки толщиной с Великую Китайскую стену, только что сладострастно разодрала когтями живое существо и, судя по цвету губ, съела его сырым.
Понимаете теперь, отчего я содрогаюсь, когда кто-нибудь радостно восклицает, потрясая моей книгой:
– Я сразу вас узнал! Вы прямо как живая на снимке получились!
Дэвид ловко вписался в левый ряд, повернул и поехал по набережной.
– Откуда вы знаете, куда я направляюсь? – удивилась я.
– Сами же сказали по телефону: домой торопитесь.
– Но адреса я вам не давала!
– Экий секрет, – усмехнулся Брюлов, – мне его вместе с телефоном принесли. Гляньте, там в бардачке пакет, нажмите на кнопку, и крышка откинется.
Я послушно выполнила указание и вытащила наружу конверт из плотной бумаги.
– Вскрывай, – перешел со мной на «ты» Дэвид.
Я оторвала край, внутри лежали деньги, увесистая пачка долларов, перетянутая синей тонкой резинкой.
– Там десять тысяч! Клади в сумочку! Деньги твои!
– С какой стати я должна их брать?
– Тебе мало? Ладно, еще прибавлю.
– Остановите машину.
– Здесь запрещено.
– Припаркуйте, где можно.
– Чего ты испугалась?
– Я совершенно никого не боюсь, – отчеканила я, – просто хочу знать причину, по которой должна стать обладательницей данной суммы. По моему опыту, бесплатный сыр лежит лишь в мышеловке, кстати, туда дорогой кусочек не положат, запихнут чего попроще! Я не привыкла получать деньги просто так!
– Дам еще больше, если скажете, где видели Алину, – сказал Дэвид, снова переходя на «вы».
– Кого? – удивилась я.
– Алину Брюлову. Мою сестру.
– Простите, не знаю такую, – решительно ответила я, – вышла ошибка, спутали меня с кем-то!
Внезапно Дэвид резко вильнул вправо, остановил машину прямо под знаком, категорически запрещающим стоянку, посмотрел на меня прозрачными, голубыми, словно весенний подтаявший лед, глазами и без всякой улыбки заявил:
– Двадцать пять тысяч! Прямо сейчас. Соглашайтесь, отличная сумма, и налоги платить не надо! И еще! Твой новый детектив будут читать по радио! Ну, по рукам?
– Это мой гонорар? – Я окончательно пришла в изумление. – За читку?
Дэвид прищурился.
– Хватит Ваньку валять. Где Алина?
– Первый раз слышу это имя! Вернее, конечно, нет, у меня имелась подруга, Алина Краско…
Дэвид вытащил сигареты и, бесцеремонно выпустив дым прямо мне в лицо, голосом диктора советских времен отчеканил:
